Босиком по горячим углям

Промчавшись пару кварталов, притормозил, выключил двигатель и выскочил из кабины.

Он бежал по узким, хорошо знакомым с детства проходам между глинобитными заборами индивидуальных усадеб, пока не оказался на Большой Ферганской. Здесь, в почтовом отделении, размещался телефонный переговорный пункт.

Войдя в душную, пропахшую табаком и потом фанерную кабину и притворив за собой дверь, Таштемир ненадолго испытал облегчение.

Отдышавшись, он набрал номер. После двух длинных гудков на том конце линии ответили:

Таштемир сдвинул язык влево, прижал его кончик к нижним зубам и шепеляво проговорил:

— Пулат? Ты, что ли? — спросил дежурный по управлению, называя имя коллеги, которому Иргашев изумительно подражал.

— Узнал! — довольно прошепелявил Таштемир. — Что там у нас новенького?

— Ищем, — коротко сообщил Рыскулов. — Результатов — никаких. Хитрый, итвачча!

Таштемир судорожно сжал трубку. Впервые сослуживец назвал его итваччой — сукиным сыном, вложив в это слово нескрываемое презрение. Совладав с эмоциями, спросил:

— За что ты его так, Мирзабек? Все же свой…

— «Свой?!» Да я бы его… — Рыскулов грязно выругался, — своими руками удушил, шакала! Ты видел Бакалова? Нет? А я видел. Он ему две пули прямо в лоб всадил. «Свой»…

У Таштемира перехватило дыхание.

— Где это случилось, Мирзабек?

— Прямо в его кабинете. Сволочь!

Таштемир отодвинул трубку от уха, словно она стала вдруг нестерпимо горячей. Вот, выходит, какое на него навесили дело! Теперь старые товарищи видят в нем предателя и врага. С трудом сдерживая волнение, спросил:

— Где Юсуф Салимович, не знаешь?

— Полковник Султанбаев, — Рыскулов заговорил официальным тоном — видимо, в дежурку зашел кто-то из начальства, — с девяти будет в доме у товарища Караханова. Только просил без крайней нужды не беспокоить. Так что если хочешь что-то доложить — теперь до утра.

Неожиданно смелая мысль пришла Таштемиру в голову. Мысль настолько дерзкая и на первый взгляд безрассудная, что усомниться в возможности ее осуществления он не мог.

Выйдя из отделения связи, Таштемир направился к городскому парку, со времен первых пятилеток носившему название «Парк Федерации». Если пересечь этот лесной массив под углом, можно быстро оказаться на Крестьянском проспекте, почти у цели, которую он себе наметил.

Без помех миновав несколько тенистых аллей, на которых в эту пору не отваживались появляться самые отчаянные смельчаки, Таштемир вышел к озеру и сразу понял, что снова попал в ловушку.

Двое парней в черных тюбетейках, расшитых белыми узорами, в белых рубахах с закатанными рукавами и в джинсах, похожие друг на друга, как близнецы, ленивым шагом вышли из-за домика лодочной станции, отрезая капитану дорогу назад.