Босая для сурового

Вокруг ни души, и этот урод меня может прямо тут прирезать, никому и дела не будет до моей жалкой шкурки.

Хоть лезвие все еще впритык упирается в мой бок, я не могу упустить шанса на спасение. Даже одного из миллиона.

– Ну, вы чего, дяденька? Отпустите меня, я вообще никому ничего не скажу. Правда.

– Молчать. Ни звука больше, а то без почки останешься. Они и так нынче дорогие. А у тебя их целых две.

Сразу же рот закрываю. От слов этой сволочи у меня волосы дыбом стают, и я ничуть не сомневаюсь, что он может выполнить свое обещание, а мне как-то еще нужны мои почки, обе притом.

Бугай заводит меня в полуразваленное помещение, которое иначе как сараем нельзя назвать. Вокруг валяются кучи мусора, битый кирпич, какая-то старая одежда. Здесь нет не то что обоев, даже окон не предвидится.

Одни только полуразваленные деревянные остатки подоконников, и те, на ладан дышат.

С ужасом вижу, как он сканирует меня своими черными глазами, словно живьем пожирает.

– Снимай обувь.

– Что? Зачем это?

– Мне нравятся твои кроссовки. Снимай, я сказал.

Сглатываю. Вот уж не ожидала, что последнее отберет. Как же жалко мне эти кроссовки. Мои любимые и единственные. Закусываю губу и снимаю обувь. Бросаю ее этому упырю, который довольно рассматривает бренд.

Я стою босая на этом холодном полу и не знаю, что дальше делать. Могу сигануть в окно, но он догонит и прирежет. Могу толкнуть его в грудь, но не факт, что первый сценарий не повториться.

На улице ночь глубокая уже давно опустилась, и я вижу одно лишь очертание этого маньяка перед собой, а также светящееся лезвие его ножа. Сглатываю, пытаясь унять дрожь в теле. Вот это я попала. Не на шутку прямо в этот раз.

В какой-то момент маньяк ногой отодвигает мешок мусора, и под ним я вижу что-то похожее на дверцу в полу. В этот момент я словно цепенею. Да быть не может. Он же не…

– Залезай, красавица. Посидишь тут, пока я не подыщу тебе применение.

– Что? Вы с что ума сошли? Я не полезу в этот подвал!"

"Отступаю на шаг назад, но амбал больно хватает меня за шиворот. Хлесткий удар прямо по лицу заставляет меня кулем свалиться на пол. От неожиданности я всего лишь на секунду теряю равновесие, однако встать мне никто уже не дает.

Словно мешок с картошкой бугай бесцеремонно меня хватает, открывает этот люк и забрасывает мое тело внутрь. Кажется, я сваливаюсь вниз по ступенькам, больно ударяясь коленями об одну из них.

От силы удара у меня словно весь воздух из груди выбивают, и я уже всерьез переживаю о том, чтобы мои ребра не треснули заново, ведь теперь уже не будет Арбатова рядом, чтобы перемотать их бинтом. Теперь никого не будет. Только я и смерть моя напротив.

Я лежу на боку и чувствую, как из моей разбитой губы сочится кровь.