Борель. Золото [сборник]

Шахтеры и забойщики открытых шурфов, заполнив рудохранилища, получили возможность вылезти из подземелья на продолжительный срок. На Улентуе был объявлен недельный отдых. Комсомол в первый же день объявил лыжную прогулку, и молодежь группами двинулась в сопки.

Катя влетела в холостяцкое общежитие, когда Костя и Ларька прилаживали к лыжам новые юксы.

— Ребята, обождите меня! Я только проведу беседу у старателей. Всего один час, и мы вместе с Татьяной Александровной пойдем в горы.

Катя хозяйским взглядом осмотрела неприбранную комнату и поправила на Костиной кровати ветхое одеяло.

— Ну и порядочки у вас, парни, хоть воскресник устраивай!

— Мы сговариваемся на пару обжениться и завернуть посемейному, — подмигнул Супостат.

Но это, невзначай брошенное слово, смутило девушку и Костю. Катя поднесла зеркало и начала рассматривать порозовевшее от мороза лицо.

Первая беседа со старателями об улучшении их быта была назначена в клубе. Катю встретили десятки пытливых глаз. От махорочного чада зеленели клетчатые окна. В заднем углу, слушая какого-то анекдотиста, громко смеялись, а в другом — скверно дребезжала балалайка и низкий голос подпевал:

Отчего да почему,Да по какому случаюМою милку кажду ночьРебятишки мучают.Костя пробрался к Морозову, охочему до всяческих зрелищ. Обрадованный орловец крепко хлопнул его по руке, заулыбался:

— Скажи ить, чудно смотреть на этих братованов. А давно ли мы такой же культурности были.

— А теперь собачий институт окончили, — хмыкнул кто-то из старателей.

Но орловец не понял его. Он оттащил Костю на скамью и понизил голос:

— Хорошо ты сделал, что вытянул меня из поганой дыры. Чумак я был головотяпый.

— То-то и оно. — Костя самодовольно потер руки. — Я, дядя Иван, смекалку держу на высшую учебу подаваться.

— И раздумывать неча! — одобрил Морозов. — Теперь я такую резолюцию держу, что научность всему голова. А был жа вредной алимент.

Темные глаза Кости сверкнули.

— Ты, говорят, в партию хочешь? — спросил он.

— А ты шути со мной! Кого же им примать, ежеле не меня. У меня во аттестации! — протянул орловец граблями скрюченные пальцы.

Со сцены послышался звонок, и какой-то чубатый белобрысый паренек объявил беседу открытой.

Катя ловко сбросила шубу и вышла на средину сцены с блокнотиком в руках. Широколицый, с косившими холодными глазами старатель толкнул локтем худощавого большеротого парня в женской кацавейке.

— Смотри, Тимка, какая…

— Угу! — рыкнул Тимка.

И тут же подхваченные озорные смешки перехлестнулись по задним рядам.

— Глянуть есть на што! Глазастая деваха! У ней и пестун-то вона какой! Быка лбом столкнет…

— Тишше, обормоты, начинается ораторство!

Озадаченная шумом, Катя на секунду смутилась и беспокойно перебирала хрустящие листки блокнота.