Борель. Золото [сборник]

 — Все оглянулись на незаметно подошедшего инженера Клыкова.

14

Прохладные росы стальными бусами осыпали увядающие травы. Росы губили запоздалые цветы, в бледную позолоть окрашивали долину и леса. На оголившихся бурьянах серым волокном пауки растягивали тенета на диких пчел и поджарых мух, доживающих последние сроки. И чем траурнее становились северные ночи, тем громче и призывнее раздавались влюбленные крики начавших гонку оленей.

За сопками, где-то на безрадостных просторах тундры, зловеще завывали вьюги. Жуткоголосые филины гукали на рудник, бьющий в отступающую дебрь каскадами белого света. Северная осень в ледяных смерчах подавала сигналы о своем пришествии.

По крышам новых построек ветер гнал шелестящую омертвелую листву. Шипучим сеном шумела сухая хвоя кедровников.

В ущелье бродила малярийная ознобь. Одинокий костер трепал на ветру рыжие космы. В кругу пьяных хищников Рома выбивал ладонями о потрескавшиеся голенища умопомрачительную чечетку. У плясуна были в ходу жаркие глаза, губы и вьющиеся волосы. Четверо, окружив лагун с самогоном и стегно зажаренной свинины, хлопали в ладоши.

…Земляничку брала — д,боровую.Захлестнула ширмача вгробовую…Рома плясал за кусок мяса, за глоток спирта, за окурок папиросы и просто за теплое слово.

Алданец сидел на обрубке с открытой грудью и тупым пьяным взглядом упирался в густо налитое кровью лицо Сохатого. Цыганок с присядки перепрыгнул через костер и под хохот остальных вырвал у Хлопушина из зубов обгорелую трубку. Тот покорно посмотрел на вожаков и, встретив мутный взгляд Алданца, сник, как от внезапного удара. Рома захлебно глотал дым с ядовитой гарью, глазами дразнил обиженного мужика.

Балда поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к гладко вытесанной двери, закрывающей пещерное жилье.

— Ну, кто идет на спор? — хрипато сказал он.

— А об чем? — приподнялся Пирог с Шерстью.

— А вот об том. Упирайся плечом в дверь, а я попробую открыть ее вот этой балдашкой, — Филя постучал кулаком о лоб. — Уговор будет такой: если отшибу — золотые зернышки ты катишь, нет — получаешь.

— Удержит! — выкрикнул Цыганок.

— Котелок расколется, — возразил Сохатый.

Балда протянул коновалу руку и взглянул на Алданца.

— Разними, Сашка, копытцы.

Алданец застегнул краги и, подойдя к спорящим, рубанул по рукам.

— Зерно на майдан! — повелительно бросил он. Коновал с Балдой долго рылись в карманах необъятных шаровар, кошельки развязывали, отвертываясь от других.

Колотила обоих дрожь, хмельные глаза Сохатого при шелесте кошельков рвались из орбит. Затаенная мыслишка — при первом удобном случае завладеть металлом любой ценой — давно жила в его голове.

Золото взвесил на привычной ладони Алданец.

— Подкинь еще с грамму, — приказал он коновалу.