Борель. Золото [сборник]

У Ганьки дернулся расплюснутый нос и задрожали щеки.

— Вот, лопни глаза, Еграф Ваныч! — сказал парень, ударяя себя в грудь. — Третьеводни тронулся Васька Медведев, да, видно, на Баяхте задержался. Суматоха, Еграф Ваныч!"

"От парня пахло перегорелым луком и самогоном.

— Фу черт! — не выдержал Сунцов. — Тянет, как ведьму за хвост.

Он на минуту задумался и затем спокойно указал на чайник:

— Берите это и отваливайте. Да сегодня я бы не советовал вам обжираться.

— Магарыч, хозяин, магарыч, — бормотал опьяневший Емельян, но Сунцов проводил их и сильно захлопнул дверь.

Когда он вернулся в комнату, гости играли в хоровод, и никто не заметил перемены на лице хозяина. Только после того, как он пошептался с женой, некоторые встревоженно начали переглядываться.

Сунцов вышел на середину комнаты.

— Едут охотиться за мной, — язвительно сказал он. — Но Евграфа плохо ловить. Пока они перелезут через Барзаначку сюда, Сунцов будет уже за полста верст в тайге. Хватай, лови, да лапы не обожги! Кто не желает скушать большевистской пули, тот айда со мной!

Он выбежал на двор. За ним шумно повалила пьяная толпа.

До восхода солнца тунгусники вьючили ценности и припасы, которые нужно и можно было увезти с собой.

Остальное припрятали в тайге по берегу Барзаначки.

Всю ночь лил теплый дождь.

Когда усталый отряд Василия подошел к берегу реки, тунгусники пестрым караваном двинулись в путь. Позади них быстро подымался к небу густой черный дым.

Сунцов с Ганькой и тунгусниками, нагнувшись, побежали к берегу. На другой стороне шахтеры рубили одно за другим жаровые деревья, намереваясь наладить переходы. Но деревья оказывались короткими и как щепки подхватывались стремительными волнами горной реки.

Сунцов осторожно прошел между деревьями незамеченным. Быстро вскинув к плечу винтовку, он выстрелил.

На другом берегу Никита Вялкин, как на купанье, взмахнул руками и хлестнулся на спину. Кто-то отчаянно охнул. Заметив между деревьями фигуру Василия, Сунцов выпустил вторую пулю. Оправившиеся шахтеры и драгеры ударили залпом. Им также стали отвечать тунгусники.

Василий свалился за толстую сосну от сильного ожога. Сунцовская пуля пробила его шапку и вырвала клок волос. По лбу у него скатывалась темная струя крови.

Несмотря на свою горячность, он понял, что дело имеет со стрелком, который пули зря не тратит, и осторожно начал высматривать противника. Но тунгусники уже бросили стрелять. Сунцов на мгновение выскочил из-за дерева, погрозил кулаком, захохотал и, как привидение, скрылся, прежде чем Василий успел навести винтовку.

Выстрелы рабочих рвали ветви деревьев, но Сунцов с тунгусниками уже перевалил гору и был в безопасности.