Борель. Золото [сборник]

— А тебе разве не говорили?

Инженер развернул папку с чертежами и поднес один из них плотнику.

— Тебе надо изучить метрическую систему.

— А на леший она мне? — удивился орловец. — Голова не этим у меня забита.

— Вот чепуха! Голова у тебя крепкая, приходи вечером, займемся учебой.

— Как я ее не знаю, так она мне, пожалуй, и ни к чему, — отмахнулся Морозов.

— Чушь, чушь городишь, — улыбнулся инженер.

Антропов осмотрел окладку первого сруба и отошел к следующему. Работы чередовались. Лес из ярусов переходил к правщикам, а от них к строгальщикам, отсюда поступал на половинник и по гладким покатам полз к стенам окладок.

— Поднутрил, голова!

Морозов ухватил за ворот низкорослого плотника с безбородым старушечьим лицом и косившими глазами.

— Как поднутрил? — растерялся тот.

— А ты глянь, куда идет твой тес?

Плотник виновато хлопал глазами. Затесь действительно шла винтообразно — сверху вниз.

— Маленько сплоховал, Иван Андреевич, — извинился плотник. — Глаз у меня, вишь, фальшивит.

— Глаз у тя действительно поганый, — согласился Морозов. — Вали лучше на откатку.

— И то хотел просить тебя.

Польщенный тем, что его называют по отчеству, Морозов взял у косого топор и мастерски выправил бревно.

— Вот так учись, голова два уха.

* * *Антропов возвращался домой поздно. Из ложбины, маскируя постройки, поднимался туман. На примятых травах крупными бусами дрожала первая роса. По долине перекликались коростели, верещали кузнечики.

Инженер прислушивался к равномерному лязгу цепей бремсберга и думал о жене. Последняя ссора с Надеждой Васильевной положила между ними грань. По крайней мере так казалась Антропову.

— Знай, что у меня нет ничего общего с лакеями товарищей, — крикнула она, хлопнув дверью.

Сначала инженер старался объяснить выходку жены ревностью к Татьяне Александровне и дурным влиянием среды. Ждал, что с отъездом Гирлана все наладится. Но за две недели обособленной жизни он окончательно понял, что Надежду Васильевну переубедить невозможно. В памяти опять пролетали прошлые годы, они резцом высекали в мозгу, что Наденька все меньше и меньше уважала его, его труд и сокровенную мечту сделаться ученым инженером. Встреча с Гирланом и другими концессионерами с непреодолимой силой пробудила у Надежды Васильевны вкус к прежним усладам и ненависть к тем, кто лишил ее наследия прииска.

Раскаяния за ошибки приходят поздно и тягостно.

Дверь была открыта. Это удивило Виктора Сергеевича. В руках Паши говорливо звянькали тарелки. Сегодня взгляд ее инженеру показался загадочным.

— Подавать ужин?

Антропов долго поласкался около умывальника.

— Можно. А где Надя?

— Они еще с утра удюбали на станцию.

— Как удюбали? С кем? И что это за выражение?

— А хто ж ее знат.