Борель. Золото [сборник]

У Кости на лбу росными крупинками выступил пот. На него, улыбаясь сухими синими губами, смотрел Супостат, этот таежный беспризорник. Скитальческая жизнь Ларьки была отмечена не одним уже ножевым шрамом, хотя и прожил он всего двадцать лет.

Глава седьмая

1

В помещении краевой конторы можно было заблудиться и не приискателю, проживавшему в тайге безвыездно десяток лет. Четырехэтажное розовое здание выгодно выделялось среди окружающих построек и было видно со всех ближайших кварталов. У трех подъездов перефыркивались с автомобилями рослые, крутошеие рысаки. Кучера в длинных собачьих дохах сонливо разминали ноги, обметали снег с лошадей и санок. Огромное здание, пересеченное коридорами, лестницами, закоулками вмещало больше тысячи служащих и рабочих; оно было сложнее любой шахты.

— Какая каша! — Глаза Гурьяна широко открылись на швейцара и Вандаловскую. — Татьяна Александровна, да здесь столько же, как на Улентуе, рабочих.

— Приблизительно да…

В модном длинном платье и с гладкой прической она напоминала Гурьяну артистку, которую встречал где-то на сцене. Вандаловская впереди его поднималась на лестнице, слегка раскачиваясь, высоко подняв голову.

Клыкова в техническом отделе не нашли. Кто-то из работников треста, любопытно рассматривая приезжих, коротко сообщил:

— Инженер Клыков откомандирован в горный институт на академическую работу.

— Скоро! — Гурьян сдвинул густо-смолевые брови. — А где он сейчас?

— Вероятно, наверху или в институте.

— Вам известно, как разрешился вопрос о строительстве на Улентуе? — опросила Вандаловская.

— Передан в инженерную секцию, — спец торопился, отвечал нехотя.

— Значит, провалили?

— Как вам сказать…

Угловатые плечи служащего дернулись, он взялся за телефонную трубку.

Гурьян злобно рванул загремевшую защелкой дверь кабинета управляющего, но его остановил бородач в старомодной длиннополой поддевке…

— Очередь, товарищ!

— Иди-ка ты подальше!

Швейцар растерялся, а Вандаловская усмехнулась. Смелость Гурьяна нравилась ей.

Красный стол плотно огородили посетители, и до улентуйцев очередь дошла только через час. Широкоплечий коротыш-управляющий остановился на них усталыми глазами. Он был немолод, этого не скрывали ни светлый костюм, ни гладко выбритые рыхлые щеки.

— Товарищ Степанов? — спросил Гурьян.

— Он самый… А в чем дело?"

"Гурьян шагнул к столу.

— Я — Нарыков, директор Улентуя, а это инженер Вандаловская.

— Знаю, знаю. Садитесь. Ты, кажется, и основатель рудника?

— Не основатель, а первый разведчик и шахтер, — поправил Гурьян.

— Ну, это все равно, — Степанов потер ладонями лоб и блекло-серыми глазами рассматривал посетителей. — Слушали мы доклад вашего главного инженера.