Борель. Золото [сборник]

Под ногами кошевочника валялась в крови раскудлаченная, уничтоженная Домна.

— Разевай рот, за душой полезу! — ревел арканщик, потрясая скамьей.

Заметив притихшего в углу Гурьяна, хозяин поманил его пальцем:

— Шагай сюда.

Гурьян подошел, стуча зубами. Арканщик отшвырнул ногой Домну и тяжеловесно сказал:

— Митраху накрыли за старую работу… Ты забудь его и замри… С завтрашнего дня я ставлю тебя на хорошее дело. Помни, начнешь разводить собачью песню — доразу ушибу. Так и знай, пока я сам не дам тебе вольной — ты мой с кишками. В лучшем разе тебя посадят за бесписьменность.

Хозяин раздвинул ширму перегородки и камнем упал в заскрипевшую кровать. А Гурьян изуродованными страхом глазами смотрел в окровавленный пол.

На второй день вечером в подвал ввалился пухлолицый извозчик. Он был одет в синий бархатный бешмет, перепоясанный звездным поясом.

— Хочешь коней посмотреть? — позвал он хозяина.

— Здешние? — спросил тот.

— Здесь заобратал… Товарец первый сорт.

Арлаха повелительно глянул на Гурьяна, и они вышли из подвала. В соседнем дворе надрывно выла собака, как будто с нее сдирали шкуру. Темень не позволяла рассмотреть лошадей. Хозяин взял пару под уздцы и вывел на улицу.

— Правь прямо, — приказал он Гурьяну. — Попробуем… А ежели проворонишь — бучу получишь. — Парень уперся ногами в передок кошевки. Хрустнул под копытами снег, под седоками пискливо застонали полозья. Комья сухого снега ударили Гурьяну в воспаленное лицо, щеки жгло встречным ледяным ветром. В ямке кошевка высоко подпрыгнула и, отскочив от земли, по воздуху прошла около сажени. Гурьян потерял равновесие, но оправился. Ему показалось, что от оглобель отлетел человек. Передернув вожжами, он направил коренного на рысь. Пристяжная, круто завернув густогривую шею, крупными прыжками отхватывала мах.

— Вертай, — довольным голосом сказал Арлаха.

Около ворот он ударил пудовой лапищей коренного по круглому заду и, к немалому удивлению Гурьяна, улыбнулся.

— Птахи ничего… Сколько?

— Пять Катек со всей упряжью, — ответил извозчик.

— Карман лопнет… Бери четыре.

Они сошлись на трех с половиной сотнях. Хозяин показал Гурьяну подземную конюшню. Прибрав лошадей, они вернулись в помещение. Домна суетливо готовила ужин и магарыч. Левый глаз у нее густо отек синим полукругом, отчего лицо женщины выглядело отвратительно жалким.

— Ездить ты можешь, — похвалил Арлаха Гурьяна. — Только не гнить у меня, до печенок не обожаю мокроносых. Арканщик не должен разводить разные нежности. Пусть бороной по брюху проедут, а ты гляди чертом. Вот как во всяком разе должен держать себя порядочный налетчик, а тем более кошевочник… Наша, брат, профессия самая почетная, всем ворам глаза умоем.

Гурьян не дослушал.