Зеркало Лукреции Борджиа

Да если бы даже и так – я взрослая женщина, мне не пятнадцать лет, так что я не понимаю твоего тона… За что ты мне выговариваешь? Что я сделала плохого?

– Ну, извини. – Отец опустил тяжелые, набрякшие веки, голос его смягчился, хотя чувствовалось, что для этого ему пришлось сделать над собой усилие. – Извини, Мила, ты права. – Он выговорил эти слова с явным усилием. – Но ты верно поставила вопрос – что дальше? Эта беременность нам совершенно не нужна… тебе совершенно не нужна, – поправился он, перехватив ее удивленный взгляд. – Необходимо принять меры.

– О чем ты говоришь? – Людмила с изумлением взглянула на отца, кровь отхлынула от ее лица.

– Ну, что ты, не понимаешь? – Он в упор посмотрел на нее, лицо его снова отвердело, словно он репетировал выражение для собственного надгробного памятника. – Ты действительно взрослая женщина и прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ведь срок, наверное, небольшой?

– Небольшой, – машинально подтвердила Людмила.

– Ну и прекрасно. – Отец потянулся к телефону. – Я позвоню Леопольду Давидовичу…

– Что? – Людмила почувствовала, как сердце провалилось куда-то глубоко вниз. – Чтобы я больше близко к дому не видела этого жирного кота! Чтобы его духу здесь не было!

Людмила сама испугалась этой неожиданной вспышки. Никогда прежде она не смела повышать голос в присутствии отца. Только робко опускала глаза и послушно повторяла: да, папа! Конечно, папа! Как скажешь, папа!

Отец тоже очень удивился. Он отдернул руку от телефона, заморгал и проговорил примирительно:

– Ну, если ты не хочешь иметь дело с Леопольдом, я найду другого врача… хотя я не понимаю, в чем дело… Леопольд Давидович – замечательный врач…

– Нет! – выпалила Людмила. – Ни в коем случае!

– Ну ладно. – Отец пожал плечами. – Я знаю, в твоем положении у женщин бывают капризы… пусть не Леопольд, пусть кто-то другой, хороших врачей много…

– Нет, ты меня не понял. – Людмила заговорила тише, но в ее голосе звучала непривычная твердость. – Я ни в коем случае не стану прерывать беременность. Я рожу этого ребенка.

– Что? – Отец не поверил своим ушам, как всякий настоящий мужчина, он смотрел на отказ как баран на новые ворота. – Людмила, не забывайся! Как ты разговариваешь с отцом?

– Я-то не забываюсь! – Людмила с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. – А вот ты… кажется, ты перепутал меня с кем-то из своих подчиненных! Ты решил, что можешь отдавать мне приказы, как своим шестеркам!

Отец опустил глаза, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы взять себя в руки, и снова заговорил:

– Мила, ты должна понять, что этот ребенок сейчас совершенно не ко времени. Антон умер, это очень печально, но это уже случилось, и с этим ничего не поделаешь.