В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– А Снейп? – помолчав, спросил Малфой.

– О, это самое интересное, – Гарри воздел указательный палец. – Снейп, как главный слизеринский гад, хочет заполучить философский камень, чтобы воскресить Того, Кого Нельзя называть. Получается, только цербер по кличке Пушок спасает Британию от третьей магической войны. Вот так.

Нотт заржал, уткнувшись лицом в подушку, а Малфой помотал головой и спросил:

– А на самом деле, Снейп взял с меня обещание не приближаться к этому коридору. Он полагает, что это крысиный лабиринт. Я не знаю, что получит самая умная крыса. Честно, Драко, не знаю.

====== Глава 43 ======

– Куда собрался? – Магнус скрестил руки на груди и смерил укоризненным взглядом Малфоя, который изо всех сил пытался усидеть на кровати прямо, не заваливаясь в подушки.

– Домой, – прошелестел Малфой еле слышно, а Нотт подавил желание вслух пожалеть о былых временах, когда Люциус лежал тихо и рот открывал только для того, чтобы глотнуть очередную порцию зелий.

В себя Малфой пришёл вскоре после Рождества, но ещё пару недель не мог встать с постели из-за неимоверной слабости. Теперь гадёныш слегка окреп, у него прорезался голос и, помогай Салазар, завелись капризы.

– А мой дом тебе, значит, не по нраву, – Магнус заложил руки за спину и подмигнул Нарциссе. Та сидела на краешке кровати и переводила встревоженный взгляд с мужа на любовника и обратно.

– Нет, – буркнул Люциус и возобновил жалкие попытки встать.

– А что так? – вздохнул Магнус, приготовившись выслушать целый ворох претензий к убожеству нынешнего малфоевского пристанища. Однако, против ожидания, Люциус замолчал и сосредоточенно нахмурился, не торопясь выкладывать самые очевидные причины своей тоски по роскоши Малфой-мэнора.

Бэддок, сидевший в кресле и с откровенной жалостью наблюдавший за Люцевым бунтом, не удержался и пришёл на помощь своему строптивому пациенту:

– Бэддок меня лапает, – с готовностью кивнул Люциус. В принципе, он не врал. Гленн был слабоват для стихийника, ему требовался физический контакт с исцеляемым. Магнус вспомнил Бэддока, с ног до головы уделанного кровью, с руками едва по локоть в малфоевских потрохах, и подавил вспышку истерического веселья.

– Гленн добрый малый, – справившись с собой, сказал он. – Потому и врёт, как лепрекон. Тебя не то, что лапать, на тебя смотреть без слёз невозможно.

– Лапаю и плачу, – вздохнул Бэддок и подпёр щёку кулаком.

– Сейчас прокляну обоих за гнусную клевету, – возмутился Люциус и всё-таки рухнул в подушки. – Я по-прежнему прекрасен, только слегка исхудал.

Магнус покачал головой, уселся во второе кресло и возобновил было увещевания, но леди Малфой решила взять дело в свои руки.

– Люци, милый, ты неотразим, – мягко улыбнулась она и погладила мужа по руке.