В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Как ты думаешь, что это было?

– Это был ужас, – сварливо сказала Шляпа, и Гарри содрогнулся, уж этот голос он теперь узнает в любой ситуации. – Я ментальный артефакт, меня нельзя надевать на аномалию.

– Какую аномалию? – изумилась та, кого баритон назвал Минервой. «Макгонагалл», – вспомнил Гарри.

– Мозги Поттера, – опять развеселился бархатный баритон. – Как я вас понимаю, уважаемая Шляпа! Нелегко будет прийти в себя после контакта с этой, не побоюсь громкого слова, субстанцией. Хотите, я сварю вам великолепное чистящее зелье? Новейшая разработка французских коллег, никаких побочных эффектов.

– Я всегда говорила, что у вас большое будущее, – удовлетворённо запыхтела Шляпа. – Сделайте милость.

– И всё же, – настойчиво спросил старческий голос, – что произошло на распределении?

Ответом ему было напряжённое молчание.

Наконец, Шляпа вздохнула и неохотно произнесла:

– Очень мощный блок, директор, я не смогла пробиться. Какой-нибудь безмозглый амулет сгорел бы к мантикорам, а я решила, что всё ещё нужна магическому миру. На мальчика не действует легилименция. Совсем.

– Но почему в Слизерин? – убито спросила Макгонагалл.

– А куда? – мрачно возразила Шляпа. – В Хаффлпафф?

– Вот как, – задумчиво сказал невидимый директор. – Вот, значит, как. Ну что же, коллеги, так тому и быть.

«Дамблдор», – холодея, подумал Гарри и сразу вспомнил Сметвика. Тот тоже говорил, что на Гарри не действует эта самая леги… легиме… эта штука. Знать бы ещё, что это.

И тут над ухом у Гарри кто-то заверещал тонким и противным голоском:

– Мистер Гарри Поттер, сэр, очнуться! Мистер Гарри Поттер, сэр, не вставать, лежать смирно!

Гарри дёрнулся от неожиданности, посмотрел в сторону голоска и громко заорал от страха – на него смотрело ужасное лысое создание с огромными ушами, гигантским носом и глазами навыкате.

Ширма упала, снесённая подбежавшими магами, и Гарри, наконец, увидел их всех: белобородого старца в стильных очочках и яркой мантии, носатого типа в чёрном, похожего на Бэтмена и Мефистофеля одновременно, Минерву Макгонагалл и Хагрида. Шляпа лежала на столе поодаль и ёрзала, пытаясь отползти ещё дальше.

– Что случилось, мальчик мой? – встревоженно спросил белобородый.

Гарри дрожащим пальцем показал на то место, где только что стояло страшилище:

– Т-там… Ушастый такой…

– О, Гарри, – утешающе сказал директор Дамблдор. – Это был домовик, они безобидные. Не бойся, они не причинят тебе никакого вреда.

«Зато пользы, – у Гарри в голове почему-то опять зазвучал голос Сметвика, не иначе, с перепугу, – я могу принести столько, что мало не покажется».

И тут Гарри всё-таки сорвался. От ужаса, переживаний, усталости и голода он взахлёб разрыдался на груди у директора, заливая горькими слезами изукрашенную вышивкой и камнями мантию.