Бомба за пазухой

И только когда Алексей треснулся головой о край бревна, когда сильно ушиб локоть и зашипел от боли, он понял, что все на месте: и война, и страшный обстрел, и десантники. Его втащили в укрытие, а следом туда же втащили и Самохина. Зыков потряс головой, оглядываясь по сторонам, и увидел, как к нему подсел ротный с перевязанной кистью левой руки. Бинт был в крови и очень грязный.

— Ну ты даешь, парень! — прокричал Алексею в ухо старший лейтенант. — Как ты такого бугая вытащить смог? Не ожидал! Спасибо тебе за моего солдата! Спасибо…

Закопченные стены домов скорбно смотрели на людей. Безглазые оконные проемы, проваленные и сгоревшие крыши. Зыков шел по недавно расчищенной улице и смотрел на дома освобожденного Новороссийска. Молодому лейтенанту казалось, что дома смотрят на людей с немым укором. Что вы с нами сделали, зачем вы нас строили, чтобы вот так с нами обойтись. Вы знаете, как это больно, когда в твои стены впиваются пули, осколки снарядов, когда их лижет беспощадное пламя пожара, когда терзают разрывы снарядов.

На побережье было не лучше: брошенная и сгоревшая техника, автомобили, лежавший на боку на мелководье эсминец, перекрученное железо, оплавленные камни. И только люди прошли через этот ад. Не оплавились, не сдались, не отступили. Люди вернули город, люди отстроят его заново, потому что это родная земля, родной город. А потом Алексей увидел на подоконнике небольшого деревянного, чудом уцелевшего дома ситцевую занавеску и горшок с геранью. И тогда он понял, что все вернется, все восстановится. И жизнь людей в этом городе вернется в привычное довоенное русло. Город — это люди, а люди живы, люди вернутся.

Некогда стройные фасады зданий, стоявших до войны величественно по обе стороны улиц, теперь являли собой печальную и жуткую картину страшных разрушений. Ветер, будто бы усиливая впечатление ужаса, холодными потоками проникал сквозь развалины, пронзая душу каждого, кто шел по этим развалинам. Развалинам, ставшим свидетелями кровавых боев. Давно был забыт довоенный мир и покой, вместо него сейчас царили война и разрушение. Жизнь в городе замерла, а улицы города стали свидетелями истории, переполненной горем и печалью. Серые дымовые клубы поднимались над руинами, а в воздухе стоял запах гари и смерти.

Очертания зданий, когда-то высоких и изящных, теперь превращены в груды обломков с торчащими из их недр металлическими конструкциями, покрытыми ржавчиной. Повсюду стояла искалеченная и сгоревшая боевая техника, машины, артиллерийские орудия — техника как свидетельство яростных боев и разрушительной силы, что обрушилась на этот город. Лица людей, излучавшие до войны радость и надежду на счастье, превратились в маски страдания и отчаяния.