Бомба для империи

К тому же Бурундуков вспомнил и Самсона Африканыча. Тот тоже как-то приходил в Волжско-Камский банк, собираясь сделать вложение.

Первый помощник управляющего банком редко бывал в компаниях столь представительных господ. Только Леонид Иванович Конюхов казался ему попроще остальных. С ним он по большей части и беседовал. Человек, представившийся как Лука, все время загадочно молчал. К Павлу Ивановичу Давыдовскому было вообще не подступиться – как же: граф, его сиятельство и все такое… Африканыч, как его все звали за столом, был чрезвычайно красив и безостановочно сыпал анекдотами, над которыми все дружно смеялись, в том числе и Бурундуков, хотя и не понимал их соли. Словом, чувствовал себя господин первый помощник управляющего банком не в своей тарелке. И, дабы снять возникшую неловкость, не пропускал ни одного тоста, опоражнивая в себя рюмку за рюмкой.

– Вы, господин Бурундуков, не тушуйтесь, – заметив его состояние, доверительно сказал ему Долгоруков. – Это только на первый взгляд кажется, что все мы такие важные. А копни нас поглубже, так окажется, что мы ничем не отличаемся от иных прочих. У нас, как и у всех человеков, проживающих на этой бренной Земле, одна голова, две руки, дырка в голове для приема пищи и еще одна дырка сами знаете где. Все как у всех…

– А по какому случаю у вас празднество? – вежливо поинтересовался Бурундуков.

– Слушай, давай на «ты», согласен? – простецки предложил Всеволод Аркадьевич. – А то столько времени знаем друг друга, и все выкаем. Не по-русски это как-то.

– Давайте, – согласился Бурундуков.

– Неправильный ответ, – нахмурил брови Сева.

– Давай, – поправился первый помощник управляющего банком.

– Так по какому случаю празднество? – вновь спросил Бурундуков.

– Мы получили концессию, – ответил Долгоруков и заговорщицки посмотрел на него. – Все мы представляем Совет директоров одного акционерного общества, и буквально вчера обрели давно ожидаемую нами концессию. Но только – тс-с…

– Понял, – сказал Бурундуков и приложил указательный палец к губам (кажется, он был почти пьян). А затем с ходу задал новый вопрос: – А какую концессию, простите?

– Неправильный вопрос, – заметил Долгоруков.

– Прости, а какую концессию? – задал вопрос в исправленном варианте Бурундуков.

– Весьма и весьма хорошую, – улыбнулся Всеволод Аркадьевич. – Слушай, давай еще выпьем?

– Давай, – снова поправился Бурундуков. Он никак не мог привыкнуть к обращению на «ты» с представителем столь известной в России фамилии.

– Так какую концессию вы получили? – повторил свой вопрос первый помощник управляющего банком, проглотив балычок, буквально растаявший во рту.

– На строительство железной дороги Казань – Рязань, – ответил Всеволод, перестав закусывать.