Бомба для империи

Долгоруков и его люди почти не разговаривали друг с другом: у всех не выходил из головы вчерашний вечерний инцидент. Надо же было такому случиться, когда все уже было «на мази»! Но дело надлежало довести до конца, поэтому, когда пришло известие, что деньги уже на счету конторы Огонь-Догановского, все пришли в движение.

– А где Лука? – спросил Долгоруков, когда Огонь-Догановский, приклеив пейсы и бороду и обрядившись в еврейский сюртук и шляпу, засобирался «к себе» на Малую Проломную.

Все начали оглядываться.

– Куда он, к черту, подевался?!

Сева прошелся по комнатам, заглянул даже в дворовые постройки, куда Лука ни разу не ступал: соглядатая нигде не было видно.

«Началось», – подумал Всеволод Аркадьевич. Легкое беспокойство овладело им, хотя все было продумано и подготовлено как нельзя лучше. К тому же имелась уверенность, что все получится. А беспокойство… Ну, это как у хорошего артиста, выходящего на сцену: роль свою, исполненную уже не раз и не два, он знает превосходно, но все равно слегка мандражирует. И от этого никуда не деться…

– Ну что, приступаем к заключительному акту нашей комедии? – уже не думая о Луке, произнес Сева.

– Трагикомедии, – сдержанно заметил Давыдовский, намекая на Ленчика.

– Хорошо, трагикомедии, – поправился Долгоруков. – Еще раз предупреждаю: все должно идти так, как намечено. Никакой самодеятельности.

– Мог бы и не говорить об этом, – буркнул Африканыч.

– Мог бы, – согласился Сева. – Но сказал.

Несмотря на неприятность с Ленчиком, настроение у него, кажется, было неплохое. Впрочем, выходить на дело с понурой головой и опущенными руками – значит проиграть. И завалить все задуманное к чертям собачьим. Разве такое можно было допустить?

В одиннадцать тридцать дня не совсем близко и немного наискосок от дома Павла Семеновича Холодковского на Петропавловской улице, в каковом располагался Волжско-Камский банк, остановилась закрытая коляска. Из нее никто не вышел. Извозчик какое-то время сидел, поглядывая по сторонам, а затем уронил голову на грудь и, видно, задремал. Похоже, экипаж кого-то поджидал, а те выходить не торопились.

Прохожих на этой деловой улице в этот час было мало. А проще сказать, совсем никого. Только возле ворот ограды Петропавловского собора группа мужиков в посконных рубахах и штанах, наверное, только что вышедших из храма, что-то горячо обсуждала между собой.

– Трешница с полтиной за неделю, – слышались голоса мужиков. – Не доход, а херня, прости господи…

– Ну, это никуда не годится…

– Мало, конечно, на семью…

– Известное дело, мало. Чем детей-то кормить?

– Ну, это их не забо-отит…

– Их собственные прибыля заботят.

Пять минут первого в арку, ведущую к зданию Волжско-Камского коммерческого банка, въехала открытая коляска.