Бомба для империи

Недоумевающие пассажиры, прознав, что человек упал за борт, высыпали из буфетной и сгрудились у одного борта, в результате чего пароходик накренился, и создалось впечатление, что он вот-вот перевернется. Возможно, так оно бы и случилось, потому как капитан выскочил из рубки красный, как вареный рак.

– Разойдитесь! – заорал он в помятый медный рупор. – Всем пассажирам отойти от правого борта! Перевернемся, мать твою!..

К месту падения «грача» полетели спасательные круги, в воду бросилось несколько смельчаков. Они плавали вдоль парохода, ныряли и, вынырнув, отрицательно мотали головами, потом ныряли еще и еще.

«Грача» нигде не было. Последний раз его видели саженях в пяти от парохода. Он неловко хлопал руками по воде и срывающимся голосом вопил, что не умеет плавать. Потом пропал, и на воде какое-то время покачивался его засаленный картуз. Через минуту исчез и он.

– Утоп, – констатировал первый ныряльщик, поднявшийся на борт пароходика.

– Определенно утоп, – подтвердил второй.

– Амба, – коротко резюмировал последний.

Какое-то время два матроса на шлюпке пытались баграми выудить тело утопленника со дна озера, но безуспешно: Дальний Кабан было глубоким и весьма илистым озером. Самым глубоким и илистым из трех одноименных растянувшихся в цепь озер. Не зря, по слухам, казанский хан именно в нем спрятал запечатанные бочки с казной перед самым приходом под стены города русского царя Ивана Васильевича, позже прозванного Грозным.

Ленчика заарестовали. Двое дюжих матросов, которые до того орудовали баграми, отыскивая в озере тело утопленника, теперь крепко держали парня под руки. Попытки отбить у них Ленчика и даже выкупить за огромные для матросов деньги ни к чему не привели: Сева и компания были с позором выдворены из капитанской каюты, куда матросы привели Ленчика. Парень бился в их руках пойманной рыбой, кричал, что его хотели зарезать и он лишь отбивался, но на капитана и матросов его вопли не производили никакого впечатления. Лишь единожды, когда Ленчик уж больно сильно заорал, что он невиновен и только самооборонялся, капитан, старый речной волк, негромко произнес:

– Ничего, в участке разберутся.

На беду на пароходе присутствовал помощник пристава Четвертой полицейской части Полупанов, губернский секретарь. Ему на руки и сдали Ленчика.

Покудова помощник пристава опрашивал свидетелей – человека с гривой, похожего на музыканта (или художника), и молодую влюбленную пару – и записывал в памятную книжку их имена, адреса места жительства и показания, пароходик изменил курс.