Большой секрет Анаит

Приставил дочь к стенке и зашипел зло:

— Ты как смеешь меня позорить? Достойнейший человек сделал тебе такую честь, предложил выйти за него, а ты кочевряжишься! Унижать его смеешь! Мы вернемся в гостиную, и ты немедленно извинишься перед Ваграмом!

— Я извинюсь… — тут же закивала Анаит, а потом принялась качать головой: — Но замуж за него не пойду, папа!

— Еще как пойдешь! — процедил он, сведя брови у переносицы. — Как миленькая пойдешь. Побежишь!

— Папа, я же не люблю его! — запричитала Анаит.

— Да какая кому разница, кого ты там любишь?! — развел он руками. — Сделаешь, как я сказал! Ты должна беспрекословно меня слушаться…

— Прости, но я не могу… — застонала Анаит.

— Не можешь? Не можешь?! — зашипел отец. — Да как у тебя только язык поворачивается говорить такие вещи мне? Мне?! Я тебя кормил, поил, обувал, одевал! Я тебя два года терпел, а ты…

Терпел.

Это слово врезалось в ее воспаленное сознание, как спорткар в бетонную стену на скорости двести километров в час.

А ведь и правда — всего лишь терпел. Едва-едва.

— Учти, — продолжал шипеть отец. — Если только посмеешь заерепениться, я заставлю тебя вернуть все, что на тебя потратил, а это огромные деньги! Я все подсчитал. Будешь полжизни вкалывать, чтобы мне все вернуть…

— Но разве содержать меня не твой долг? Ты же мой отец… — тихо проговорила Анаит.

И как только сказала это, в глазах родителя зажегся такой дикий огонь, что казалось, его голова взорвется. Напуганная взглядом отца, Анаит прищурилась, не заметила, как он замахнулся. Оплеуха прилетела так стремительно и неожиданно, что бедняжка не удержалась на ногах. Ее как ветром снесло. Секунда — и она уже лежала на паркете возле стены, чувствуя, как рот наполняется металлическим привкусом крови. При ударе правая щека слишком сильно врезалась в зуб.

Отец часто орал на нее — это да, но до сегодняшнего вечера никогда не бил. Абсолютно шокированная и деморализованная, Анаит полулежала на полу и смотрела в бешеное лицо родителя. Казалось, он готов был затоптать ее ногами, лишь бы добиться послушания.

— Ты сделаешь, как я сказал! Ты выйдешь замуж, и не смей вякать! Немедленно встань или я тебя за волосы подниму!

Анаит потихоньку начала подниматься и увидела, как отец снова стал замахиваться. Вся скукожилась, зажмурила глаза, ожидая нового удара.

Однако второй оплеухи не последовало.

Открыв глаза, она увидела рядом с отцом дядю Ваграма. Видимо, он поспешил на ее крик. Он перехватил занесенную руку отца.

— Достаточно, Ашот, — проговорил дядя Ваграм почти спокойным голосом. — Не надо ее бить… Такое хорошенькое личико синяки совсем не украсят.

И, наверное, впервые в жизни Анаит почувствовала к нему чистую, неподдельную благодарность.