Большой куш нищей герцогини

В шестнадцать лет Емельян взял тайком все драгоценности матери, продал их и нанял корабль, чтобы плыть в Индию. Юноша решил заняться торговлей, поэтому тайно сбежал из дома, оставив записку: «Маменька, нет мочи смотреть, как вы по ночам рыдаете, поелику не знаете, чем нам жить. Скоро вернусь с капиталом». Неизвестно, как отреагировала на это сообщение Анна, но Емельян ее не обманул. Спустя пару лет он вернулся с товаром, открыл в Москве лавку и стал богатеть не по дням, а по часам. Деньги любили Емельяна, они к нему стекались со всех сторон, каждое дело, которое затевал Радов, мигом начинало приносить баснословные барыши. Остаток своей жизни Анна провела в достатке, она опять стала светской дамой, которую бесперебойно зазывали в гости. Село Муркино тоже воспряло, Емельян вернул себе земли, которые пропили-прогуляли-проиграли его предки. После кончины Емельяна у руля встал его сын Федосей, а потом управлять поместьем начал внук Емельян. Муркино превратилось в большое поселение, для крестьянских детей построили школу. Жители теперь вели трезвый образ жизни, несколько местных пьяниц не портили картину благополучия. У внука Радова подрастал сын, ясное дело, по имени Федосей, будущее казалось светлым, счастливым… А потом грянул большевистский переворот.

Емельян Федосеевич вынул из кармана батистовый носовой платок и промокнул лоб.

– Имение отняли у нас в восемнадцатом году. Спустя некоторое время после того, как бабушка с годовалым сыном, моим отцом, сбежала в Москву и затаилась, в Муркине поубивали всех, как тогда говорили, кулаков. А кто они были такие? Работящие, трезвые, хозяйственные мужики и бабы, в основном многодетные. Их расстреляли, кого прямо на месте, кого в тюрьмах, отняли хозяйство. В селе осталась беднота. А кто в деревне, на земле-кормилице, был нищим? Пьянь, рвань ленивая, жившая за счет доброты дворян Радовых. Коммунисты организовали колхоз, но дела в нем не шли, а ползли. Муркино захирело. Потом разорили храм, убили батюшку с семьей. Все было очень плохо.

Емельян Федосеевич горько вздохнул."

"– Детство мое прошло в бараке на Беговой улице. Бабушка Елизавета Федоровна работала на ипподроме уборщицей. Она не прикасалась к алкоголю, маменька тоже спиртное не уважала. Никто у нас в семье не буянил, не курил, не ругался. Отец был тихий, работал преподавателем, защитил кандидатскую. В моем детстве случилось лишь два потрясения. Первое: когда я был совсем мал, просыпаюсь как-то утром и вижу на столе штоф с водкой, пироги. Родители и бабушка – все счастливы. И они пьют из рюмок! Бабулин шкаф открыт, там на полке стоит картина, мама, папа песню поют, протяжную, кланяются. Я не понял, что происходит.

Второй раз потрясение я испытал на юбилее бабули. Она прожила сто два года.