Большой куш нищей герцогини

– Пультом интереснее, – в полном восторге заявила девочка, размахивая рукой, в которой было зажато дистанционное устройство.

Она вытянула руку вперед и нажала на кнопку. Рулон, который висел в самом верху окна, начал медленно опускаться.

– Ну, и как вам? – спросила Краузе.

Я обозрела жалюзи.

– Вроде ничего.

– Смотри, как они поднимаются, – ликовала Киса, – быстро очень.

Под аккомпанемент радостных возгласов ребенка я решила проверить исправность кофемашины, поставила в углубление чашку, ткнула пальцем в надпись «эспрессо».

Агрегат загудел, затем раздался громкий хлопок. Я вздрогнула, но не оторвала взгляда от кофеварки, которая исправно молола зерна.

– Рулонка! – ахнула Краузе.

Я повернула голову и увидела новые жалюзи в положении лежа на подоконнике.

– Упали! – расстроилась Киса.

– Сейчас верну Какуана Какуановича, – сквозь зубы прошипела я.

– Он оставил визитку на столе, – услужливо подсказала Роза Леопольдовна.

Я схватила глянцевую карточку. «Акакий Акакиевич Чеховский, ваш лучший мастер».

Негодование мигом испарилось.

– Он не Какуан Какуанович, – стараясь не расхохотаться, объяснила я Краузе, – учитывая фамилию, дед парня считал себя родней Антона Павловича Чехова, наверно, он назвал сына и внука в честь героя повести «Шинель».

– Для меня косорукий пенсионер навсегда будет Какуаном, – отрезала Краузе, – напортачил и ушел. Что за звук?"

"Я услышала громкий свист, стук, посмотрела в ту сторону, откуда шел шум, и поняла, что его издает кофемашина. Она уже не стояла неподвижно, тряслась, ерзала на месте, а потом, издав нечеловеческий вой, начала медленно подниматься в воздух.

– Мама, – взвизгнула Краузе и, схватив Кису, нырнула под стол.

Я же кинулась в коридор, вслед мне несся рык разъяренного носорога, но через пару секунд он стих. Я осторожно заглянула в столовую, выдохнула, двинулась в зону кухни, и тут из арки, через которую я собиралась пройти, вылетело нечто огромное и блестящее. Оно неслось прямо на меня. Со скоростью юной обезьянки я юркнула за кресло, закрыла голову руками и пожалела, что не знаю ни одной молитвы. Что принято говорить в момент опасности? «Добрый Боженька, брось мне с небес каску, хочу прикрыть буйную головушку?» Раздалось оглушительное: бабах! Потом стало так тихо, что я испугалась еще сильнее.

– Лампа, – прохрипел чей-то бас, – вы живы?

– Да, – откликнулась я. – Кто со мной разговаривает?

– Роза Леопольдовна.

– Что у вас с голосом? – испугалась я, вылезая из-за кресла и оглядывая пейзаж.

Вид столовой меня впечатлил. Помните картину «После побоища Игоря Святославича с половцами» кисти великого художника Виктора Васнецова? Наша столовая выглядела как поле, на котором только что закончилась сия отчаянная битва.

– Что произошло? – выпалила я.