Большой Босс для Малинки

Вот только его нервное потрясение плохо отражалось на самочувствии Даши. Моя девочка что-то пыталась передать выражением глаз и мимикой, но распознать ее намёки толком не мог,  что ещё больше меня заводило. Услышав её надломленный хрип и неестественно выпученные глаза, мои ноги будто приклеились подошвами туфель к асфальту, а весь мир сжался до размера ее уставших и испуганных глаз.

Не знаю, сколько бы я ещё так простоял, парализованный ужасом происходящего, но, как только тело Малинки стало оседать, Сокол дернулся к этой парочке. Наверное, прошло пару секунд, пока наш вредитель отвлёкся на падение девушки, а Ник уже был рядом. Одной рукой перехватывая оружие психа, а второй нанося мощный удар в челюсть.

Потом они оба повалились на землю, продолжая борьбу. К нам спешила остальная охрана, а я же видел только её. Ринулся к ней, поднимая замёрзшее тело, пытаясь поймать расфокусированный зелёный взгляд.

Как и тогда в магазине, в день нашей первой встречи, я поразился тяжести её взора. За последние недели, что мы были вместе, я отвык от её нечитаемого и печального взгляда. Там было столько позитивных эмоций, которыми я наслаждался и еще радовался, что именно я причина этих перемен. Я видел, как расширились ее зрачки, и в глазах моей Сладкой появилось узнавание. Видел, как уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке, а потом она длинно выдохнула и отключилась.

В эти бесконечные секунды, пока я не мог понять, что с ней, я успел трижды помолиться и даже умереть и возродиться, чтобы умереть снова. Я точно знаю, что постарел на пару лет, и можно с полной уверенностью искать с утра седые волосы, если я вообще не стану пушистым белоснежным одуванчиком.

Только когда я, наклонившись к её губам, почувствовал лёгкое дыхание и тихий пульс под моими пальцами на тонкой шее, я передумал умирать. Малинка была в обмороке, и после беглого осмотра девичьего тела я не нашел никаких ран, только уже начинающие проступать синяки на шее от хватки этого ублюдка.

Встал с асфальта, поднимая на руках свою невесту. Мои парни скрутили отчаянно матерящегося и уже без маски на лице сисадмина Марата. До всех этих переделок я видел его не часто, так что даже лицо с трудом вспоминал. Теперь же внимательно вглядывался в черты лица, пытаясь понять, как не заметил этого безумца раньше.

- Что, братик, узнаешь во мне знакомые черты?! Мать говорила, что я очень похож на нашего отца в молодости, – злостно прошипел он, пытаясь вырвать свои  руки, заведенные за спину, из крепкой хватки Ника и ещё одного охранника.

- Марат, что за ерунду ты несёшь?! Какой я тебе брат? Моя семья не имела ничего общего с тобой, – возмутился я и, уже наплевав на дальнейшее развитие событий, собрался идти в дом.