На перекрестке больших дорог

Длинные черные пряди волос змейками спускались до самых бедер. Пурпурные губы блестели, как экзотический цветок, и большие глаза сияли словно звезды, укрывшиеся под гордым изгибом бровей.

– У тебя вид чертовки, – глухо проворчала Сара.

– Я буду чертовкой до тех пор, пока человек, которого я ненавижу, не понесет заслуженную кару.

– А ты подумала о тех других, кого ты намерена соблазнять? Ведь теперь тебя не защитит ни твое имя, ни твое положение? Ты будешь просто дочерью цыганского племени, которую можно легко оскорбить, или повесить, или отдать палачу.

– Мне все известно. Я буду защищаться, и все средства будут для меня хороши ради успеха.

– И ты отдашься в руки мужчины, если это будет нужно? – спросила Сара.

– Даже самому палачу в случае необходимости. Я больше не Катрин Монсальви, я женщина твоего племени. И на самом деле меня зовут… как ты будешь меня называть?

Сара подумала немного, щуря глаза и посматривая на золотой крестик у себя на груди:

– Я буду звать тебя Чалан… Это значит «звезда» на нашем языке… Но пока мы не доберемся до табора, ты останешься для меня Катрин. Нет, мне совсем не нравится эта авантюра…

Катрин обернулась и раздраженно сказала:

– А мне? Думаешь, мне нравится? Я хорошо знаю, что, если я не доведу свое дело до конца, у меня не будет ни сна, ни отдыха… ни в этом мире, ни в другом. Я должна отомстить за Арно, за сожженный Монсальви, за моего разоренного сына! Иначе мне не жить!

* * *"

"Утром Катрин послушно уселась на табурет, и Сара прикрепила ей косы из длинных фальшивых волос. Постучали в дверь. На пороге появился Тристан Эрмит. Он сделал несколько шагов и вошел в полосу солнечного света, падавшего из верхнего окна. Было видно, как он бледен, особой трагической бледностью. Женщины инстинктивно бросились к нему.

– Вы так бледны, – пролепетала Катрин. – Что с вами?

– Со мной ничего. Но Гийом гример был зарезан сегодня ночью в своем доме. Служанка пошла его будить и нашла мертвым… Перед тем как убить, его пытали!

Гнетущая тишина установилась после этих слов. Катрин почувствовала, как кровь отлила у нее от лица и застучало сердце, но нашла в себе силы и спросила:

– Вы думаете… из-за нас?

Тристан пожал плечами и, не церемонясь, уселся на табурет. С его лица не сходила озабоченность, и он казался постаревшим на десять лет. Ничего не говоря, Сара принесла кувшин с мальвазией, поставила его на поставец[13], наполнила кружку и протянула фламандцу.

– Выпейте, вам необходимо.

Он не стал отказываться, с благодарностью взял и выпил до дна. Катрин обхватила руками колени, чтобы они не тряслись, борясь со страхом, овладевшим ею.

– Отвечайте мне прямо, – сказала она спокойно, что ей стоило немалых усилий, – это случилось из-за услуг, оказанных нам?

Тристан развел руками.