На перекрестке больших дорог

 – Ла Тремуй будет наказан или мы погибнем!

Потом один за другим они преклонили колено перед Иоландой, которая протягивала всем руку для поцелуя, и наконец покинули зал. Остались только Ришмон и Тристан Эрмит, чтобы обсудить детали операции. Пока королева и коннетабль беседовали, Катрин подошла к фламандцу.

– Я хочу вас поблагодарить, – сказала она. – Ваша идея оказалась спасительной, и я вижу в этом знак судьбы. Вы не могли знать, что моя горничная…

– И все-таки я это знал, мадам, – ответил Тристан с легкой улыбкой. – Не благодарите меня больше, чем я того заслужил. Не я вам дал идею, мадам Катрин, это вы мне дали ее!

– Вы знали? Но каким образом?

– Я всегда знаю все, что хочу знать! Но не надо бояться: я буду служить вам так же преданно, как служу коннетаблю.

– Почему? Ведь вы меня не знаете?

– Нет. Но мне не надо смотреть на человека два раза, будь то женщина или мужчина, чтобы понять, чего он стоит. Я буду вам служить самым лучшим образом по одной простой причине: мне это нравится.

Загадочный фламандец поклонился ей и присоединился к своему хозяину, стоявшему у трона, оставив Катрин в задумчивости. Что за необычный человек этот оруженосец? Он держится независимо, и, кажется, ему все известно о людях, с которыми он связан. В нем было что-то волнующее, и Катрин этого не отрицала. Тем не менее она без боязни принимала его в свои сообщники. Возможно, этому способствовала основательность, исходящая от него, прочность, не такая, как у Готье, но внушающая уверенность.

Ей не терпелось поскорее увидеть Сару и рассказать ей все. Она попросила разрешения удалиться. Королева и коннетабль должны были поговорить об очень серьезных вещах, не предназначенных для людей несведущих, будь они даже самыми преданными. Выходя из зала, Катрин столкнулась с Пьером де Брезе. Молодой человек прохаживался по галерее и, увидя ее, направился к ней. Он казался очень взволнованным.

– Прелестная госпожа, – сказал он взволнованным голосом, – не принимайте меня за ненормального, но, ради бога, уделите мне несколько минут. Мне надо сказать вам кое-что.

– Только и всего? – фыркнула Катрин притворным голосом. – А я думала, мы обо всем переговорили вчера вечером.

Упоминание об их вчерашнем разговоре заставило де Брезе покраснеть, и Катрин, вопреки досаде, которая осталась в ней, нашла очаровательным этого покрасневшего, как девушка, великана. К тому же юноша был красив; правильными чертами лица он напоминал Мишеля де Монсальви, особенно светлыми волосами и голубыми глазами. Убедившись в этом, Катрин ощутила, как в ней исчезло чувство злости, которое он у нее вызвал вчера. Она посмотрела приветливее, приняла предложенную руку. Они подошли к проему крепостного окна. Катрин села на каменную скамейку и подняла на него глаза.