На перекрестке больших дорог

И кто мог сказать, успеют ли Пьер де Брезе и Тристан Эрмит вовремя прийти ей на помощь? Катрин снова вытащила кинжал и приложилась дрожащими губами к рукояти с ястребом.

– Арно, – шептала она, – ты будешь отомщен. Я сделала все, что могла… И да сжалится надо мной Всевышний.

Ночь отмеривала в тишине свои последние часы. Никто не пришел в камеру.

* * *Когда около полудня Эйселен вошел в камеру Катрин, неся в руках миску, наполненную жидкостью неопределенного цвета, в которой плавали капустные листья, кружку и кусок черного хлеба, он выглядел совершенно убитым. Его грубое лицо со смазанными чертами и редкими волосами носило отпечаток большой грусти. Он поставил миску, хлеб и воду к ногам Катрин.

– Вот твой обед, – вздохнул он. – Я хотел бы дать тебе что-нибудь более сытное, потому что тебе нужны силы, но ешь, что принес.

Катрин ногой оттолкнула отвратительный суп, в котором она не нуждалась после курицы Ла Тремуя.

– Я не хочу есть, – ответила она. – Но почему ты сказал, что мне понадобятся силы?

– Потому что до ночи еще далеко. А после отбоя за тобой придут, и я должен буду… Но ты ведь простишь меня, скажи? Я не виноват, ты знаешь. Я должен исполнять свои обязанности."

"У Катрин перехватило дыхание. Она поняла, что хотел сказать палач. Сегодня ночью на глазах госпожи Ла Тремуй ее замучают до смерти… Ее охватила паника. Благодаря кинжалу она могла избежать пыток, но не смерти. А она не хотела умирать. Она больше не хотела умирать! В эту радостную ночь, удовлетворенная удачей своего плана, зная о готовности Ла Тремуя ехать в Шинон, она думала, что больше для нее ничто не имело значения, что теперь она с легкостью примет смерть, потому что за нее отомстят… Но теперь перед лицом этого кровавого человека, ставшего вестником ее последнего часа, она противилась такой судьбе изо всех сил. Она еще молода, красива, она хотела жить, хотела выбраться из этой дыры, снова увидеть голубое небо, яркое солнце, своего сына, маленького Мишеля, горы Оверни и то мрачное место, где медленно умирала ее любовь… Арно! Она не хотела умирать вдали от него. Дотронуться до него еще раз, только один раз… а потом умереть. Но не раньше!

Она резко подняла голову, чтобы не выдать своих чувств.

– Послушай, – требовательно сказала Катрин, – разыщи человека, приходившего сюда ночью, того, которому ты многим обязан.

– Слугу мессира главного камергера?

– Да, его самого. Я не знаю его имени, но ты без труда узнаешь его. Найди его и скажи ему то, что сказал мне.

– А если я его не найду? У монсеньора много слуг.

– Ты должен его найти! Надо! Ведь тебе не хочется причинять мне боль?.. Умоляю, найди его.

Она встала. Своими трясущимися руками Катрин взяла огромные лапы палача. Ее огромные, полные слез глаза умоляюще смотрели на Эйселена.