На перекрестке больших дорог

Оставшись совершенно голым, Жиль схватил со скамейки черный бархатный халат, надел его, подпоясался, затем нехорошо посмотрел на Катрин, подошел к столику, где стояли различные флаконы, и приказал:

– Теперь раздевайся сама!

Молодая женщина покраснела, пальцы сжались в кулаки. Гневный огонь блеснул в глазах, рот сложился в твердую складку:

– Нет!

Она ожидала взрыва гнева. Но ничего не произошло. Жиль де Рец вздохнул и спокойно пошел в угол комнаты, взял со скамейки охотничью плетку.

– Хорошо, – сказал он. – Я сделаю это сам с помощью… плетки. – И изо всей силы ударил. Длинный, гибкий хлыст просвистел над ухом, с дьявольской ловкостью обвился вокруг болтавшегося длинного рукава и сорвал его. Боль обожгла руку Катрин, с трудом сдержавшей крик. Она поняла, что вынуждена сдаться, подчиниться, иначе эта скотина забьет ее до беспамятства.

– Прекратите, – сказала она глухим голосом. – Я подчиняюсь.

В следующий момент шелковая далматика[16] и тонкая рубашка упали к ее ногам.

* * *"

"Когда пришло утро, глаза Катрин были сухими. Переполненная страхами и переживаниями, она была в состоянии крайнего упадка сил. Об этой ночи, проведенной в объятиях сира де Реца, она сохранит ужасные, неизгладимые воспоминания…

Он был ненормальным, других объяснений нет. Это был маньяк, настоящий маньяк в своей безудержной похоти! Часами несчастная испытывала на себе отвратительные фантазии, навязываемые Жилю его ущербным умом и убывающей мужской силой. Ее разбитое, исцарапанное, оскорбленное тело не давало ей заснуть. Кровь текла из плеча, укушенного этим садистом. Всю кошмарную ночь он пил, доходил до бреда, и Катрин не единожды думала, что пришел ее последний час, но Жиль удовлетворялся побоями и площадной руганью. Прикинув количество вина, выпитого ее палачом, Катрин надеялась, что он уснет, но с приходом зари, отмеченным звуками рожков, оповещавших об открытии городских ворот, Жиль еще не сомкнул глаз. Он отбросил одеяло, встал к окну и подставил свое голое тело утренней свежести. Потом оделся и, не взглянув на молодую женщину, неподвижно лежавшую на кровати, вышел. Он отправился на охоту, как делал это ежедневно. Прикрыв занавески и пытаясь поудобнее устроиться, Катрин услышала призыв трубы, лай нетерпеливых собак, а потом грохот опускаемого моста.

За окном начинался весенний день, обещавший солнце и хорошую погоду, но сквозь стены главной башни, шероховатые и серые, сквозь узкие и маленькие окна со свинцовыми переплетами, в которые были забраны маленькие стекла, он проникал с трудом. Огонь в камине погас, гасли и свечи.

Плечо Катрин ныло. Несмотря на усталость, она поднялась взять кувшин с водой, стоявший поодаль. Едва она опустила ноги на пол, комната закружилась, глаза застлало пеленой.