Большие Песцовые радости

Мы подумывали сделать их основой нашей картинной галереи.

— Если что и делать основой, то только твои картины, — категорично сказала Ольга. — Эта мазня твоим работам в подметки не годится.

— То есть продажу поддерживаешь?

— В этом я не уверена, — покрутила она головой. — Это раритет, стоимость которого с годами только вырастет. Или у вас проблемы с деньгами?"

"— Шутишь? — удивился Олег. — Да они сейчас к нам со всех сторон липнут. Я и свою работу решился продать только потому, что ты предложила…

— Давайте мы все это обсудим за столом, — предложил уже я.

Я чувствовал себя лишним, но никак не мог придумать предлог, чтобы удалиться. А ведь без меня они сейчас точно договорятся лучше. Спас ситуацию позвонивший мне Греков. Извинившись, я поставил защиту от прослушивания и ответил:

— Да, Алексей Дмитриевич?

— Илья, как там у тебя дела в академии? Помощь не нужна?

Это были кодовые слова для разговора по телефону, означавшие, что как раз моя помощь нужна в Дальграде.

— Спасибо, нет, сам справляюсь, — ответил я, что подразумевало: постараюсь прибыть как можно скорее.

Возможно, это была перестраховка и никто нас не слушал, но в последнем сомневался не только Греков, но и я. Все же государственные структуры были относительно независимыми, а статус Шелагина пока не подтвержден.

— Тогда не отвлекаю, — бросил Греков и отключился.

Я снял защиту от прослушивания и сказал:

— Простите, но я должен вас покинуть. Срочные дела.

Наверное, я был убедителен, потому что на лице Ольги не появилось ни грана сомнения, Олег, как мне показалось, даже обрадовался, но вид принял сожалеющий и заявил:

— Илья, мы все прекрасно понимаем. Надо так надо. За щенком я присмотрю.

— У вас есть щенок? — удивилась Шалеева.

Вынес я Глюка и его вещи в гостиную ничуть не переживая, что он испортит романтический вечер дяде. Глюк внимательно обнюхал новое лицо в своем окружении и даже не стал ворчать — первый признак, что все пройдет хорошо.

Я сделал вид, что ушел, но на самом деле выключил телефон и перенесся по Маяку в Дальград. Назад вернусь по Маяку в Философском Камне. Стоял он у меня в комнате ровно посередине. И при невозможности никому, кроме меня, попасть в мою спальню был относительно безопасен для перехода.

В Дальграде я вышел в своей башне, набросил невидимость и пошел к Грекову. Находился он в отведенных ему апартаментах. Видимо, чтобы меня не демаскировать.

— Что случилось Алексей Дмитриевич? — спросил я, войдя, как мы договаривались, без стука и тут же развеивая невидимость.

— О, Илья, быстро ты, — обрадовался он. — Не верил, что так возможно, а поди ж ты…

— Я же сказал, что появлюсь быстро при необходимости. Необходимость-то какая?

— Реликвию надо настроить под одного из губернаторов. С теми же оповещениями, что и на Фадеева.