Большие Песцовые радости

Если Евгения Павловна и прибрала чужую часть тела, то хранила где-то в другом месте.

Я вернулся к Грекову, и мы поехали домой, где я сразу отправился к себе и наконец нормально выспался, не дергаясь от каждого движения контрольной сети. И если кого-то за ночь таскали к нам в тюрьму, то нам с Глюком на это было ровным счетом наплевать.

Глава 4

Стаминский прибыл ровно к назначенному времени. Если он и был не уверен в своей позиции после утраты связи с реликвией, то никак этого не показывал. Смотрелся важным и довольным жизнью, что само по себе настораживало: кроме личных проблем, у него еще и проблема с дочерью и внуком вылезла. При таких вводных делать вид, что ничего не произошло, по меньшей мере странно.

После посещения Изнанки, быстрого, но результативного (удалось добыть там все запланированное), я уже полностью пришел в себя и мог сосредоточиться на разговоре Стаминского и Шелагина. Разумеется, первым делом визитера я просканировал и ничуть не удивился, обнаружив отпечаток клятвы.

— У него стоит клятва, — передал я Шелагину-старшему.

Тот даже бровью не дернул, смотрел на Стаминского с радостной улыбкой встретившего давнего хорошего знакомого.

— Будь настороже. Если загоню в угол, может под клятвой и напасть.

Обменялись оба князя приветствиями тоже довольно дружелюбно, после чего Стаминский сразу приступил к тому, ради чего он приехал.

— Павел Тимофеевич, как я понимаю, вы в состоянии вернуть мне как реликвию, так и управление над ней.

— Увы, не от меня зависит, — грустно ответил Шелагин. — Павел Васильевич, это было решением основной реликвии. Она в некотором роде разумна.

— Павел Тимофеевич, давайте без этих ваших сказочек, — поморщился Стаминский. — Они хороши для народа, но я в них не верю. Предлагаю дать вам клятву верности в обмен на возврат доступа к реликвии. Стране это только на пользу пойдет. Мое княжество — одно из самых процветающих. Только я знаю все тонкости управления и имею подходы ко всем значимым людям.

Стаминский улыбнулся, но улыбка казалась немного напряженной. Он явно рассчитывал, что дальше разговор на себя возьмет Шелагин-старший, но тот молчал, поэтому визитеру пришлось продолжить уговоры.

— Я знаю, что вы уже вернули одному князю реликвию и идут переговоры о возврате остальным, как и о замене губернаторства на княжения. Как в случае с Фадеевым.

— Увы, с Фадеевым княжеский титул обернулся против него, — грустно сказал Шелагин. — Следствие, конечно, еще идет, но я уверен, что это месть Живетьевых со всеми присущими этому гнилому семейству спецэффектами.

Лицо Шелагина исказила гримаса отвращения, Стаминский же тоже не остался безучастным. Как мне показалось, он занервничал еще сильнее.

— Я — не Фадеев, — заметил он. — Я — потомственный князь.