Большие Песцовые радости

Пример Прохорова оказался слишком показательным — и для того, чтобы кто-то предложил свою кандидатуру, и для того, чтобы голосовать против. Так что на этом Совете нового императора выбрали единогласно. После чего Шелагин настоял, чтобы вопрос наследуемости власти членами его семьи тоже встал на голосование. И здесь разногласий не случилось.

Осталось всего лишь провести формальную процедуру с коронацией, и вопрос будет закрыт окончательно. С датой тоже тянуть не стали, назначили на ближайший понедельник, решив, что даже если что-то упустят в подготовке, это будет не столь важно, как появление в стране законной власти.

После Совета князья расходиться не торопились. Кроме Дорофеева, разумеется — тот сразу же поехал в больницу. А вот остальные засыпали вопросами Шелагина и почему-то Беспалову о том, как за такой короткий срок удалось построить столь выдающееся здание, да еще и разбить при нем парк. Правда, некоторые вопрошающие были уверены, что вместо парка стоят муляжи. Разубеждать, разумеется, их никто не стал — летом убедятся сами. Или решат, что муляжи успели заменить.

Встал вопрос и об отмене закона, запрещающего строительство в столице членам княжеских семей. Присутствующие на Совете понимали, что если для Шелагиных сделали исключение, то это не означает, что в исключение попадут и они. А собственный дом в столице князьям иметь хотелось.

Павел Тимофеевич уверил всех, что отменит этот указ предыдущей династии сразу же, как пройдет коронация.

— Мне бояться нечего, — сказал он, — меня защищает сама реликвия, чему вы были свидетелями. К сожалению, Константин Николаевич поставил свои интересы выше интересов страны, поэтому реликвия попала в неправильные руки и решила поменять владельца. Я его ошибку не совершу.

Выглядел Павел Тимофеевич во время этой речи так, что залюбуешься — сама честность и благородство. Сомнения во взглядах князей присутствовали, но вслух их никто не высказывал. Да и что было предъявлять? Все происходило на их глазах. Смерть Прохорова, возникшую из ниоткуда, каждый видел сам.

Бросив еще пару красивых фраз, Шелагин со всеми попрощался и отправился в ту часть дворца, которая считалась личными апартаментами. И вот только там, в компании меня и собственного сына, позволил себе расслабиться.

— Черт возьми, — сказал он, опрокидывая в себя стопку чего-то крепкого из бара внутри личных апартаментов. — Я уже был уверен, что через пару мгновений отправлюсь на тот свет.

— Я был в зале как раз на случай нападения на вас, — напомнил я.

— Мы не учли, что на Георгии будет защита от магии, — возразил он, — а сам он вооружится этакой дрянью. Всегда считал Георгия этаким безобидным дурачком, полностью пляшущим под дудку сестрицы.

— Это наверняка была ее идея.

— Наверняка, — кивнул он.