Большие Песцовые радости

Беспалова завизжала, но замолчала сразу, как дуло направилось уже в ее сторону. Княгиня медленно, но элегантно стекла на пол — то ли изображая обморок, то ли пытаясь спрятаться от маньяка с оружием.

— Следующий выстрел будет точно в лоб тому, кто осмелится меня оскорбить.

«Илья, если его рубануть по руке? — спросил Шелагин. — Тебя из невидимости не выбьет?»

«Если у него щит только жилетом», — ответил я, присматриваясь к силуэту преступника.

Защитная одежда никак не просматривалась под пиджаком, а ведь она точно должна быть толщиной хотя бы в несколько миллиметров.

«На руках не должно быть, — заметил Песец. — Движения были бы затруднены».

«А если браслетами?»

Будет неловко, если изнаночный клинок врежется в один из них. Нет пробить такую ерунду он пробьет, но невидимость с меня слетит сразу.

— Так что, Павел Тимофеевич? — повернулся к моему деду Прохоров. — Отдадите добровольно или я заберу реликвию с трупа?

«На шее у него точно ничего нет…»

Шея Прохорова, точнее ее верхняя часть, действительно просматривалась полностью, и там не было никаких ошейников.

— Георгий Антонович, как вам не стыдно, — попытался воззвать к его совести Шелагин.

Вокруг Прохорова образовалась зона отчуждения: князья пятились от него, хотя прекрасно понимали, что этот зал простреливается и при желании Прохоров достанет до любого. У него, конечно, ограниченное количество патронов, но это в одном пистолете, а сколько там их в пространственном кармане, знает только сам Прохоров. Судя по его уверенному виду запасов, там хватает.

— Если вам не стыдно, то мне и подавно. Считаю до трех. После этого бью на поражение. Сначала вас, а потом и остальных, сомневающихся в моем праве.

Я приблизился к нему на расстояние вытянутой руки, но пока не мог ни на что решиться. Если бы он начал стрелять направо-налево, то тогда без вариантов треснул бы чем-нибудь.

«А у тебя отрубание головы уже поставлено… — продолжал гнуть свою линию Песец. — Смысл сохранять ему жизнь?»

«Допросить».

«Голову потом допросите. Больше толку будет».

— Раз… — протянул Прохоров, улыбаясь так, что никакого сомнения не возникало: он не только выстрелит, но и получит от этого удовольствие. И если он не стрелял сразу, то лишь потому, что опасался остаться в итоге без императорской реликвии. — Два…

Руку он поднял и направил на Шелагина. Времени на размышления не осталось. Пришлось воспользоваться советом Песца. Я плавно перетек к Прохорову и, как только он открыл рот, чтобы сказать: «Три», отделил его глупую голову от шеи. На прощание Прохоров все же выстрелил, но поскольку тело уже начало падать, выстрел ушел в потолок.

Сработал я быстро, четко и не задел прохоровскую защиту, поэтому для остальных голова отделилась от тела сама.