Большие планы маэстрины

Глава 16

А прямо со следующего дня жизнь опять забурлила и закипела. Во-первых, ректор Усача, пользуясь поддержкой и компанией своих сослуживцев, отбыл в столицу. Мне он оставил записку, сообщив, что отправился улаживать дела по обмену и по утверждению особого статуса университета.

А еще начали возвращаться студенты. Почему-то раньше окончания каникул. Ведь время у них еще было, но отчего-то ребята рвались назад, словно им тут медом намазано. Ко мне бесконечно кто-то заглядывал, то в Штаб, то в лабораторию, то в кабинет. Являлись поодиночке и компаниями, приносили гостинцы из дому. Сладости, выпечку, головки сыра, окорока, колбаски. Запах от всего этого богатства шел одуряющий. Привозили и вина и ликеры из родительских подвалов. Но тайком, потому что официально это запрещено. И как они смогли протащить алкоголь на территорию университета — большой вопрос. Но мне они доверяли, поэтому я грозно трясла перед ними указательным пальцем, делала страшные глаза и показывала, куда спрятать. Причем надо отдать им должное, дарили они бутылки мне для личного пользования, понимая, что употребить их в компании студентов я не смогу. Это строго-настрого запрещено.

Запас еды в Штабе множился, пришлось выпросить большущий буфет, который когда-то, вероятно, стоял в замковом обеденном зале. Это мощное чудовище весило как чугунный мост, местами было погрызено жучками, на дверцах его были вырезаны страшные морды неведомых тварей. А вместо короны над дверцами красовался герб рода Грессов. Ну, зна́ково. Штаб, герб основателей. Нормально.

Такими темпами к возвращению ректора из столицы полки буфета будут ломиться от погруженных в стазис стратегических запасов вкусняшек.

Фамильный перстень магистра Гресса на моей руке все замечали сразу же, учитывая, что ранее я никаких колец не носила. У меня на них просто не было денег. Но никто из тех, кто увидел на мне это украшение, ничего не говорил. Только удивленно поднимали брови и загадочно улыбались. Я попыталась уточнить, что в этом смешного?

Но ничего внятного или ужасного так и не ответили. Мол, просто им приятно, что ректор обо мне так побеспокоился и я теперь под защитой его рода. Это прекрасно, и они рады. Я даже на всякий случай попробовала поискать информацию об этом в книгах. А то мало ли, вдруг я уже замужем, а сама об этом и не подозреваю. Но нет, брачные узы закрепляются совсем иначе, и я успокоилась.

Несколько дней от Артура не было ни слуху ни духу. Все расслабились, потому что, хотя к ректору все испытывали симпатию и признавали его адекватность и разумность, спуску он никому не давал. Гонял и в хвост и в гриву и студентов, и преподавателей, и администрацию, и весь наемный персонал, следящий за исправной работой такой махины, как университет.

И я считаю, что правильно.