Большие люди

У меня сердце замирает, как подумаю…

Сначала она просто задыхается. А потом…

— Дрянь! Скотина! Ах ты… Да ты! Ублюдок! — выплевывает.

Он лишь пожимает плечами, признавая очевидное.

— Нет! — Лариса слегка опомнилась. — Ты не сделаешь этого… Не посмеешь! Это же… это уголовщина!

— Лариса, Лариса… — он качает головой. — Ты взрослая, умная женщина. Ты должна понимать, что люди, добравшиеся до определенных вершин бизнеса и власти… что они далеко не белые пушистые зайчики с чистыми и мягкими лапками…

— Неужели ты пойдешь на это… — она смотрит на него так, будто видит первый раз в жизни. — Как ты сможешь жить после этого?!

— Лариса, я просто очень верю в твой здравый смысл. И что ты до этого дело доводить не станешь. И мы разойдемся… полюбовно.

— Креста на тебе нет!

— Нет, — соглашается Георгий. — Но, Лариса, уж кто бы говорил, — кивает на листы бумаги на столе. — Ты тоже отнюдь не безгрешна.

— Дааа, — задумчиво тянет она, наклонив голову и разглядывая своего собеседника. — Как же я тебя не разглядела, Георгий Александрович… Вот же змей ты подколодный…

— И не говори, Лариса Юрьевна, — со вздохом соглашается он. — Еще какой подколодный. Ладно, на эту тему можно бесконечно говорить. Вот, держи, — он протягивает руку, вытаскивает лист бумаги из принтера. — Пиши заявление об увольнении по собственному желанию. Сегодняшней датой. Я думаю, что смогу убедить генерального директора не подходить к вопросу формально и не заставлять тебя отрабатывать положенные по трудовому кодексу две недели. Поэтому завтра уже можешь на работу не приходить.

— Ах, ты мерзавец…

— Да-да, — соглашается Гоша. — А ты пиши, пиши, Лариса Юрьевна. Потом отдашь мне печать, ключи от сейфа, кабинета и офиса. Напишешь на другом листе бумаге, не на этом, — он подтолкнул к ней ближе чистый лист бумаге, на котором она так ничего и не написала пока, — пароли от всех банковских систем. Пароль на вход в компьютер и… в общем, все пароли. Отдашь казенную флешку… думаю, у тебя там есть что-то важное для нашей работы, да же? После чего можешь взять букет и улыбнуться мне на прощание. А я постараюсь сдержаться и не разрыдаться.

— Гаденыш…

— Лариса, тебе еще не надоело? Я уже понял, как ты по мне будешь скучать, правда.

— Думаешь, со всех сторон подстраховался? — она покрутила в пальцах авторучку.

— Не знаю, — абсолютно честно. — Но твоих ошибок повторять не буду. Недооценивать противника — опасно. Очень опасно.

— Как же ты прав… Жаль, поздно я тебя раскусила…

— Не надо меня кусать. Давай, Лариса, не оттягивай неизбежное, — он кивнул на лист бумаги, лежащий перед ней.

— Аукнется тебе это, Гошенька… — она начинает писать, резко, нервно.

— А я готов.