Большие дела

А если его не окажется на месте? Похоже, нужно заканчивать с сюрпризами. Надо было позвонить и предупредить заранее, тогда бы она была сейчас дома, варила борщ и ждала моего приезда.

— Ты кого ищешь? — раздаётся рядом со мной приятный голос.

Я оборачиваюсь и вижу улыбающуюся рыжую девчонку.

— Рыбкину, — пожимаю я плечами. — Знаешь такую?

— А я думала, меня, — усмехается девушка. — Нет, не знаю.

Тряхнув копной огненных волос, она поворачивается и идёт в сторону выхода, но сделав несколько шагов, останавливается и оборачивается.

— Погоди… Это первокурсница, да? Ну, Рыбкина твоя…

— А-а-а, — тянет она. — Так её сейчас на факультетском комсомольском собрании песочат.

— Прорабатывают то есть. Она набедокурила вроде. Иди, это вон туда по коридору, двадцать вторая аудитория.

Я благодарю и иду, куда она мне сказала. Нахожу аудиторию и захожу внутрь, оказываясь внизу внушительного амфитеатра. У кафедры с независимым видом стоит Наташка, а рядом заседают товарищи комсомольцы.

Я невольно любуюсь своей красавицей, юной козочкой с острыми коленками. Сердце ёкает и в груди становится тепло. Старею, становлюсь сентиментальным.

— Есть предложение, — горячо и яростно восклицает юнец, похожий на молодого Троцкого. — За поступок, недостойный звания комсомольца, исключить Рыбкину Наталью из рядов ВЛКСМ!

14. Я милого узнаю по походке

Во как! Прямо из рядов ВЛКСМ? Невесту комсомольского вожака? Ничего себе!

— Погодите! — раздаётся возмущённый девичий вопль с галёрки. — Это что значит, из рядов ВЛКСМ?! А мнение противоположной стороны?!

— Прекратите реплики с места! — негодует Троцкий.

Я присаживаюсь на первый ряд с краю у входа и спрашиваю у девчонки, внимательно следящей за происходящим:

— В чём суть проблемы? За что её исключают?

Она окидывает меня удивлённым взглядом и говорит, как нечто само собой разумеющееся:

— За хулиганство? — изумляюсь я.

— Ну да. Ты с какого курса? Я тебя не помню.

— А ты с какого? Я тоже тебя не помню.

— С третьего, — отвечает она тоном, типа как ты можешь этого не знать?

— А я думал, с первого, — улыбаюсь я. — Я просто никого ещё не знаю. Так в чём там дело-то?

— Надо же, уже ноябрь, а ты никого не знаешь до сих пор, — качает она головой. — Короче. Вон тот в президиуме видишь, с разбитым носом, он якобы приставал вон к той девочке. Видишь с косой, сидит прямо напротив президиума?

— Как приставал? Домогался что ли?

— Ну, типа в углу зажал и щупал. Но этого никто не видел. А Рыбкина, это вот эта, она ему дала в нос, смотри какой у него пельмень. А когда он на неё набросился, пнула по яйцам.

— Куда? — делаю я круглые глаза.

— Туда-туда, — ухмыляется моя соседка.

— Ну, а почему тогда Рыбкину исключают?

— На неё хотят ещё представление к отчислению сделать.