Большие дела

— Что ещё? — хмурится Абрам. — Ты его видел что ли?

— Нет, самого его не видел, но привет получил. Не такой горячий, как вы, но задуматься не мешает.

Я рассказываю о том, как меня прессовал Плешивцев, не упоминая о вербовке. И ещё более подробно рассказываю о сегодняшнем приключении с Пёстрым и о том, что Плешивцев явно что-то ожидал у меня найти.

— И вообще, у меня лично такое чувство, — заканчиваю я, — что именно из этого ствола по вам и стреляли сегодня. Хотя… хотя большой надобности в этом нет, конечно. Нет пули и гильзы, нет экспертизы. Так что, найди они ствол, доказать, что стреляли из него будет очень трудно.

— Гильзы на месте были, — говорит Амир. — Я узнал. Из «Макарова» шмаляли.

— Тогда вообще хорошо получается, одним выстрелом двух зайцев убить. И вас, и меня. Вас застрелить, а меня на зону… Правда не сходится кое-что.

— Что не сходится? — мрачно спрашивает Абрам.

— Если бы Пёстрый был замешан, — задумчиво отвечаю я, — он бы предупредил Ашота о поджоге точки.

— Он не знал, — зло бросает Мамука. — Он не знал, падла! Я его посылал в Чехов с поручением. А по точке потом уже решил, когда пацаны сообщили, что менты снялись и свалили. Вот же сука, Пёстрый. Валить его надо гниду.

— Так сразу-то не нужно, — урезониваю его я. — Может, ещё и не он. Надо понаблюдать сначала, разобраться.

— Чтобы он нас всех с потрохами сдал? Амир, займись им. И выбей из него всю правду.

— Хорошо, Мамука Георгиевич.

— Что ещё? — спрашивает Абрам.

— Надо Ашотика тоже валить, — хмурится Амир.

— Да, знаю, ты мне уже десятый раз сегодня говоришь это.

— Надо его точки себе забирать, — говорю я. — Он в бизнесе ноль. Деньги тишину любят, а он шоу устроил с фейерверками. Идиот.

— Нет, — качает головой Абрам. — Ашотик, конечно, идиот, но если мы его точки заберём, менты такой начнут! Всех нас в асфальт закатают.

— А мы у Ашотика заберём, а у ментов не заберём.

— Мы сможем более эффективное управление предложить.

— А вот с конторой это нужно обсудить.

Закончив с Абрамом, я посещаю Мишу Бакса и не могу не зайти в палату к Арсению.

— Привет, майорчик, — лучезарно улыбаясь врываюсь я к нему, как дуновение свежего ветра.

— Ты чего ходишь ко мне? — злобно щерится он. — Наслаждаешься трудами рук своих.

— Нет, что ты, просто переживаю, как ты тут. Не скончался ли случайно?

— А тебя стало быть в тюрьму-то не посадили ещё?

— За что же безвинного человека и в тюрьму? Нет, этого уж ты не дождёшься. А вот сам за преследование Ирины Викторовны можешь загреметь. Мы сейчас работаем над этим, свидетельские показания собираем и всё такое прочее. Ну ладно, посмотрел на тебя, и на душе легче стало. Бывай, Арсений, не пропадай.

Вернувшись в гостиницу, я наконец-то звоню Рыбкиной.

— Егор! — радостно восклицает она.