Большие дела

Судя по всему, это и есть «Сицилианская защита». Фильм на экраны ещё не вышел, но они уже что-то празднуют — завершение монтажа или предварительный показ, а может просмотр, шут их знает.

Рядом с ними находится ещё одна весёлая и бесшабашная группа. Это, как раз, «наши». Но, честно говоря, я не вполне уверен, две ли разные это группы или одна целая. Люди сидят за столиками, стоят в обнимку, склоняются над теми, кто сидит. Всё пребывает в движении.

Мы подходим ближе и останавливаемся. Молодой Абдулов читает стихи. Это, похоже, пародия, потому что его постоянно перебивают взрывы смеха. Он пережидает эти взрывы с невозмутимым видом, точно таким же, с каким через несколько лет будет петь «Уно, уно, уно, уно моменто».

Его партнёр по фильму Николай Волков хранит серьёзность, но глаза смеются. Время от времени он хлопает Абдулова по плечу и прыскает в кулак.

В самом центре всего этого движения находится столик Галины. Рядом с ней сидит парень лет тридцати пяти. На нём яркий кардиган и чёрная шёлковая сорочка, расстёгнутая на несколько пуговиц, и от обнажённой таким способом груди идёт сияние золота.

Толстые цепи и большой, в духе девяностых, крест с драгоценными камнями выглядят довольно экстравагантно. Как и перстни, унизывающие пальцы этого человека.

Я его знаю. Вернее, я знаю кто это — друг Галины Борис Буряце, черноволосый цыган из Большого. Обилием украшений он затмевает свою подругу, а уж она-то в этом деле толк знает.

— Нет-нет-нет, — подбегает к нам официантка, — здесь мест совсем нет. Пройдите вон туда, если тоже нет, придётся подождать.

— Зоя! — окликает её Галина, обратившая на нас внимание. — Зоинька, это ко мне. Идите сюда, ребята.

Галина дружелюбно улыбается и машет нам рукой:

— Идите, садитесь со мной! Витя, дай стул, пожалуйста.

От соседнего столика нам передают стул, и мы, потеснившись, присаживаемся.

— Добрый вечер, — улыбаюсь я. — Это Ирина, моя подруга, а это Павел, мой друг.

Галина выглядит очень хорошо. Ей немного за пятьдесят, но былая красота ещё не превратилась в перестроечные ужас и отчаяние. Она яркая и жизнерадостная, совсем не старая и довольно красивая женщина, хоть и поднабравшая лишних килограммов.

— Рада, что вы пришли, — говорит она и указывает на своего спутника. — Это мой друг, Боря.

— Очень приятно, — кивает Борис.

Вокруг него сложено немало сказок и легенд, но, несмотря на видимую экстравагантность, выглядит он вполне нормальным парнем, улыбается добродушно.

— А я, значит, — глядя на Ирину, кивает на меня Галина, — не единственная, кто понимает толк в мужчинах.

Она явно намекает на нашу разницу в возрасте, хотя у них с Борей разница несомненно побольше нашей будет. Новицкая тушуется и даже чуть краснеет, и я смотрю на неё с большим удивлением. Первый раз такое вижу.