Любви больше нет

— Что же ты молчишь? Фантазируй быстрее, пока мне еще интересно выслушать тот бред, который ты выдашь.

Макс снова берет меня за плечи, сжимает, пронзительно заглядывая в глаза, без слов умоляет о чем-то, но я не хочу вникать. Не хочу понимать

Я хочу, чтобы перестало болеть. Я желала этой боли, она мне не нужна.

Но она есть и с каждым мигом все сильнее сводит меня с ума.

— Ну же! Скажи еще раз, что у вас ничего не было! Включи обиженного и незаслуженно оскорбленного. Давай! Скажи, что не знаешь, что она выдумала, и вообще не в курсе кто это такая! Скажи!

Он молчит. И это молчание красноречивее самых громких слов.

Оно убивает меня. Отъедает кусок за куском оставляя после себя обугленные изъеденные раны.

Глава 17.3

— Отпусти меня, Кирсанов, — хриплю и пытаюсь скинуть с себя его руки, — не смей прикасаться ко мне своими грязными лапами.

— Тася!

— Не смей! — толкаю его в грудь, а он вместо того, чтобы отпустить, притягивает к себе и обнимает, так крепко, что не продохнуть.

Я кусаю его. Зло и со всей дури. Наверняка останется синяк, но мне насрать. Я хочу сделать ему больно, наказать за ту боль, что вынуждена сама испытывать по его вине.

Он охает и разжимает руки, а я, снова толкнув его в грудь, отпрыгиваю в сторону.

— Никогда. Не смей. Меня. Трогать, — цежу по слогам, — и приближаться не смей.

Он делает шаг ко мне, смотрит так измученно, что у меня екает под коленями.

— Не могу, Тась. Не могу. Я люблю тебя.

— Можешь подтереться своей любовью. Ей грош цена. Пустые слова. Ты пустой! Предатель!

Он вздрагивает, будто я ударила его. А мне мало, мне чертовски мало, я продолжаю выплескивать то, что до поры до времени бурлило внутри

— Ты! Предатель! И трус! — всхлипываю, — я презираю тебя за это. Слышишь? Презираю!

— Пожалуйста, послушай меня…

— Какой смысл, Максим? — стону, прикрыв лицо руками, — какой смысл?! Ты врал все это время! Выкручивался, обманывал, а на самом деле все это время трахался с ней у меня за спиной! А потом…Потом приходил ко мне! Обнимал, как ни в чем не бывало! Прикасался… ненавижу!

— Да нет же! Все не так!

Отнимаю руки от лица, смотрю в глаза уже почти бывшему мужу и полыхаю:

— А как, Кирсанов? Как? Хочешь сказать, что не спал с ней? Что она не твоя любовница?

Он с рычанием сметает папку со стола. Его бомбит. Меня тоже.

— Скажи Макс. Скажи прямо сейчас, глядя мне в глаза, что ты не спал со своей драгоценной «коллегой»

Вбивает в меня волчий взгляд, дышит как загнанный:

— Ты спал с ней?

— Я … блин… Тась…

— Спал?! — перехожу на крик, и мне плевать, что нас могут услышать.

Жизнь раскалывается в дребезги, так какая разница услышит нас кто-то или нет.

— Ответь на мой вопрос, Кирсанов. Ты. С ней. Спал?

Он надсадно сглатывает, набирает воздуха полную грудь, а потом сдувается. Угасает прямо на глазах, становясь тенью самого себя.