Любви больше нет

И мы проведем самый романтический вечер в нашей жизни.

Обожаю ее. За то, что чувствует, как сильно нужна.

Из офиса несусь сломя голову. Это место меня обесточивает, высасывая все силы. Хочу на волю. Туда, где не будет напоминаний об ошибках. Туда, где в воздухе не будет чудиться аромат горьких духов, и красный цвет прекратит вызывать отторжения.

Но уже почти добравшись до дома торможу и разворачиваюсь, чтобы заехать в цветочный салон. Выбираю самый красивый букет. Настолько роскошный, насколько это вообще возможно, но все равно душит ощущение, что этого недостаточно.

Какой-то суке тачку дорогую купил, а жене всего лишь веник.

Воротит от самого себя, и от того, что творю, закапывая нас все глубже. Я готов все ей отдать, до последней копейки, лишь бы только оставалась рядом.

Пусть забирает квартиры, машины, бизнес. Только бы простила дурака."

"Увы, ее не купишь. Я это прекрасно понимаю, и от этого чувствую себя еще более убогим. Зачем все эти деньги, если они не смогут удержать главное? Какой смысл?

Глава 16.3

Вечер прекрасный, но меня ни на миг не отпускает ощущение, что такого больше не повторится. Что мы прощаемся, стоя на развилке, после которой нам будет не по пути. От этого больно дышать. Я прижимаю ее к себе, так сильно что еще немного и сломаю. Вдыхаю аромат волос, целую, в беспамятстве повторяя драгоценное имя.

Тася не задано вопросов, хотя чувствует, как я вибрирую. Просто жмется ко мне, мурлычет словно кошка и, обхватив ладонями лицо, заглядывает в глаза.

Я взглядом умоляю простить меня, но вслух снова ничего не произношу.

Потому что это будет конец. А я не хочу конца. Я как пацан, получивший двойку в школе, трясусь от одной мысли, что мать потребует дневник.

Глупо и малодушно.

Но как иначе?

Я не знаю настолько смелых людей, которые совершив ошибку, скорее бегут признаваться, при этом прекрасно понимая, что после признания ничего не останется.

Трус? Наверное.

Дурак? Однозначно.

Когда выключаем свет, меня срубает моментально. Я засыпаю, проваливаясь в мутный сон, но спустя час или полтора открываю глаза.

Внутри снова гудит. Нервы на пределе, и гребаная совесть раз за разом пробивает дыру в груди.

Я вспоминаю, как сходил с ума от мыслей об Алексе. Как крутило от запаха и образа лживой неприступности. Меня словно теленка взяли на поводок и вели в нужном направлении. А я не понимал, не соображал ни черта. Метался в тумане, ошалев от собственных ощущений. Не видел. Не смог остановиться, выдохнуть и посмотреть на все со стороны.

Ведь белыми нитками все шито. Все на поверхности. Грубо и до невозможности цинично. Кто бы не стоял за этим разводом, я бы аплодировал ему стоя, если бы не мечтал уничтожить. Как он это сделал со мной, с моей семьей, с тем, что мне дорого.

Нет, я не говорю, что я – святая жертва. Я — долбобоб.