Любви больше нет

Будто святого человека черти окаянные замучили и вздохнуть спокойно не дают.

— Я не обратил внимания, красотка там или нет.

— Давай без пустых слов. Это раздражает.

— А меня раздражает допрос, который ты устроила.

— То есть мне надо было промолчать, когда какая-то цаца, угодливо хлопая глазами, делает «как ты любишь» моему мужу? Просто молча проглотить и не задавать вопросов? Серьезно?

— Ты делаешь из мухи слона.

— Нет, Макс. Это ты сделал из мухи слона. Своей реакцией на мои вопросы. Когда все чисто так не реагируют.

— Боже, — закатывает глаза, — заканчивай, Тась. Неужели тебе хочется ругаться из-за какой-то фигни?

— Разве я ругаюсь? Я просто спрашиваю, а вот ты вертишься, как уж на сковородке. И, глядя на тебя, уже закрадывается сомнение, что дело нечисто.

Он еще раз тяжко вздыхает, трет шею, запрокинув голову к потолку, и сокрушенно произносит:

— Спрашивай, что хочешь.

— И ты ответишь? Честно и без прикрас? — пытливо всматриваюсь в его угрюмую физиономию.

Кирсанов кивает.

— Откуда она знает про кофе?

— Она как-то принесла кофе из кофейни на всю команду. Сказала, что любит с кардамоном. Я сказал, что тоже люблю.

— Надо же, какое совпадение, — не могу сдержать иронию.

Максим разводит руками:

— Вот так вышло.

— Почему она обращается к тебе на «ты»?

— Понятия не имею. Я не могу заглянуть в чужую голову и подсмотреть, что там происходит. Меня ты знаешь. Все контакты по работе на «вы». Вне зависимости от того мой это сотрудник, или пришел со стороны.

— Пришел со стороны?

— Она – сотрудница партнеров из Норильска. Не моя.

Если Макс думал, что это пояснение поставит точку в нашем разговоре, то глубоко ошибся. Потому что:

— Ммм…То есть это была та самая мадам, которая названивает тебе по ночам? Как ее там? Алекса, да?

Судя по всему, Кирсанов не ожидал, что свяжу эти моменты в одно целое. Аж дернулся от возмущения

— Это ра-бо-та, — цедит по слогам, — сколько можно цепляться?

— Хорошо. Больше не буду, — затыкаюсь и снова тяну кофе. Отвратительный, горький жженый вкус опаляет нёбо.

Молчу, хотя очень тяжело держать себя в руках.

Казалось бы, что проще – задавай вопросы, слушай ответы, наблюдай. Просто не особо приятный разговор жены с мужем. Бывает. Но у меня с каждым глотком воздуха все сильнее сжимаются легкие. А сердце, мое бедное сердечко, не ожидавшее такого подвоха от хозяйки, настолько взволновано, что пытается выскочить из груди."

"Кирсанова явно не устраивает моя реакция. Ему не нравится мое молчание, не нравится моя задумчивость, и то, как закрываюсь. Он прекрасно читает это в моих жестах и не выдерживает.

Вскочив на ноги так проворно, что стул откатывается назад и ударяется в стену, Макс обходит стол, буквально вытаскивает меня их кресла и прижимает к своей груди.