Больше не люблю тебя, жена

Никого видеть или же слышать не хочу. Совершенно.

Мне очень больно. Хочется вернуться домой и позвонить Мише с того телефона, который он мне дал. Убедиться, что с ним все хорошо. Но я не могу… Не могу уйти. Я же только пришла. Хотя бы полчаса выдержать надо.

Не нахожу себе места. Сажусь за стол, прошу Таню налить в мой бокал воды. Пью залпом, однако тревога, страх и волнение никуда не уходят.

Мне плохо. Руки дрожат, к горлу подкатывает ком, в глазах стоят слезы. Хотя я должна быть сильной и не выдавать эмоций.

— Он же врет? — шепчу я. — Тань, я домой поеду… Вот прямо сейчас. Пусть думают, что хотят. Но я хочу с ним поговорить…

— Подожди чуточку. Я думаю, он врёт. Ведь такая информация уже должна была всплыть. Ну, Саш, ты чего трясешься, а? Я тебя уверяю: Денис просто хотел испортить тебе настроение. Сделать больно. Ну и на твою реакцию посмотреть. И добился своего. Ты сейчас белая как мел. И дрожишь вся. Выдала себя…

— Я же сказала, мне все равно. Если с Мишей действительно что-то случилось… Он на меня смотрел так… Будто в последний раз. Даже мысль ужасна! Одно дело, когда люди просто расходятся и каждый живёт своей жизнью… Я могу быть на него зла и обижена сколько угодно, но его смерти не переживу, Тань.

— Ну я же сказала, что ты его до сих пор любишь, что бы ни говорила… А ты упиралась. Отрицала.

— Да тут дело совсем не в этом!

— Да, я понимаю, это другое!

Таня что-то ищет в своем телефоне, а потом ахает. Она бледнеет и едва держит в дрожащей руке телефон.

Мощный удар в грудь от мысли, что она увидела там новости. Ладони потеют, а внизу живота что-то скручивается в тугой узел. Больно-то как…

— Что там? Не юли! — сама отнимаю мобильный.

«Дом покойного Дмитрия Загорского сгорел дотла. Внутри находилась вся семья бизнесмена», — читаю заголовок.

По телу проходит озноб, позвоночник леденеет, а на коже появляются колючие мурашки. Перед глазами становится темно, голова кружится.

Нет.

Нет. Нет. Не-е-ет!!!

Этого быть не может!

Миша!!!

Это же неправда?!

— Он… Миша… — едва шевелю пеиесохшими губами. Голос срывается, переходит в хрип. И я не знаю, слышит ли меня Таня, потому что вокруг слишком шумно. Ещё и музыку включили. — Он тебе сюда звонил?

Таня, кажется, читает по моим губам. Кивает часто-часто.

— Давай в уборную. Тут ничего не слышно.

Мы идём к выходу. Именинница поднимается на сцену и благодарит всех, кто сегодня празднует этот счастливый день вместе с ней.

Для кого как, конечно. Для меня он ужасный.

В туалете закрываю дверь на замок и сразу набираю номер Загорского. Руки сильно дрожат. Прижимаю телефон к уху и жду… Бесконечные гудки убивают всю выдержку."

"Принимаюсь спиной к стене, чувствуя слабость в ногах. Снова набираю, и опять он не отвечает. Пять моих звонков остаются неотвеченными.