Больше не игрушка

За себя постоять и то не в состоянии. Может, Старцев прав, и я только в качестве подстилки гожусь?

– Дура ты у меня, каких свет не видывал. Зачем слушать старого извращенца-маразматика? Ты самая чудесная девочка, созданная для любви и ласки. Правда думаешь, что мне важно, сможешь ли ты сварить кашу или помыть пол? Я за одну твою улыбку душу дьяволу готов продать. Помнишь, что я рассказывал тебе о своих родителях? Знаешь, зачем я это говорил? Чтобы ты поняла, как мне дорога. Когда-то я всем сердцем желал, чтобы отец исчез из нашей жизни, считая, что тогда маме станет легче. А на самом деле... Она не смогла без него жить, просто не захотела и медленно угасла, уйдя вслед за ним. Вот и ты для меня заноза в сердце, и если её выдернуть, я потеряю смысл своего существования. Только есть одно отличие. Я мужчина и, как мать, закрыть глаза на измену не смогу. Понимаешь? Если ты меня предашь, мне конец.

Отстранившись, она вытерла ладошками слёзы и, посмотрев в мои глаза, заверила:

– Не предам. Ты мне нужен, я не знаю, каким богам молиться за то, что послали мне тебя. Я всегда буду рядом, рожу тебе сына и дочку. А если хочешь, мы откроем свою ферму и заведём свиней, я ухаживать за ними буду.

– Свиней?! Чёрт, Сашка, что творится в твоей голове? – рассмеялся я в ответ. – А ты знаешь, что не только дети какают, свиньи делают это намного чаще и больше, будешь убирать? Я бы даже сказал: грести лопатой?

– Э-э-э, нет никаких какающих животных! И вообще, чего ты пристал ко мне со своей фермой? Я только на детей согласная! Вот они пусть какают сколько душе угодно! – бросила она на меня лукавый взгляд.

– Хитрая ты паразитка! – сделал я вывод и привлёк жену к себе, чмокнув в макушку.

Только мозг сверлила мысль: несмотря на моё признание, я заверений в любви так и не услышал. И уже не уверен, что когда-нибудь она это скажет. Наверное, судьба у меня такая – безответно любить свою стервозину и надеяться, что не надоем ей однажды.

– Пойдём спать, Сашуль, – встав с пола, потянул я её за руку.

***

Утром все эти сомнения стали уже не важны.

Разбудил звонок. Глянув одним глазом на телефон, отметил, что номер мне незнаком и, поморщившись, принял вызов.

– Спишь?

Услышав, казалось, уже давно забытый голос, я резко сел. Остатки сна слетели мгновенно.

– Весьма недальновидно явиться в принадлежащий мне город с молодой женой и оставить её без присмотра. Где же твоя хвалёная хватка, железный Алекс?

Стараясь не упустить ни слова, я подорвался с кровати и выскочил из спальни в поисках Сашки. Не нашёл. Вместо супруги обнаружил магнитом прижатую к холодильнику записку: «Милый, я быстро в аптеку и обратно, возможно, ты и не проснёшься за это время. Предупреждаю на всякий случай»."

"Поток отборного мата сам собой сорвался с губ.