Больше не игрушка

Протянутая к его груди рука изрядно дрожала, выдавая моё волнение. Скользнув ладонью вниз, расцепила руки Алекса и, обняв его за талию, крепко прижимаясь к мускулистому торсу, привстала на цыпочки, потянувшись к губам. Он склонился, позволяя себя поцеловать, при этом сам нисколько не облегчая мне задачу. Робко приласкав неподвижные губы, я чуть не зарыдала, так и не получив ответа. Сдерживая слёзы, крепко зажмурилась и отстранилась. Точнее, попыталась это сделать...

Неожиданно обхватившие ягодицы сильные ладони вздёрнули вверх и, крепко притиснув к себе моё тельце, муж развернулся, пристраивая меня голой попой на прохладный подоконник. Втиснувшись между разведённых ног, он настойчиво потёрся натянутой ширинкой о мою промежность. Одна рука, погладив спину, осталась лежать на пояснице, не позволяя отодвинуться, а вторая зарылась в волосы, фиксируя затылок. Мужские губы буквально обрушились на мои, жадно сминая и толкаясь языком в рот. Властное вторжение моментально отключило мозг. Удержав готовый сорваться стон наслаждения, я, огладив широкие плечи, скользнула пальцами на колючий ёжик волос, мягко царапая его ногтями.

Почувствовав отклик, Алекс слегка прикусил мою нижнюю губу. По венам тут же прошёл ток, вынуждая выгнуться, прильнуть к мужчине всем телом и, обхватив его талию ногами, самой поёрзать, наслаждаясь тем, как грубая джинсовая ткань скользит по нежному местечку. Меня никогда так не вело, наверное, потому что барьер страха наконец-то сломан и я сама к нему пришла. Потому что хочу лишь этого мужчину, только моего страшного и ужасного мужа.

Пока наши языки сражались, его руки всё сильнее вжимали меня в твёрдый торс, словно он хотел меня впитать, буквально вживить в себя. Воздуха катастрофически не хватало, но я боялась прервать горячий поцелуй и остаться без обжигающего жара своего мужчины.

Он сам отстранился и, как и я, рвано дыша, глядя в мои широко распахнутые глаза, медленно провёл языком по моей нижней губе, очерчивая её контур. От нежной ласки меня тряхнуло так, будто молния по всему телу прошла.

– Какая же ты страстная... Ирочка. Моя жена такой не была, – протянул он с наглой ухмылкой.

Надеется, что я первая признаюсь? А вот не дождёшься! Стиснув в кулаки дрожащие пальцы и, не обращая внимания на сухость во рту, спросила:

– А какой она была?

– Холодной стервой, – припечатали меня ответом.

Расцепив мои ноги, всё ещё сжимающие его в объятиях, Алекс отошёл и спокойно произнёс:

– Приводи себя в порядок, поедем в твой клоповник.

– Зачем? – прошептала, всё ещё не оклемавшись от того, как он меня назвал.

– Вещи твои заберём, не можешь же ты постоянно ходить с голой попой. Ну и с соседями твоими по душам пообщаемся.