Больше не игрушка

Стоны и скрипы стихли и, сообразив, что надо сваливать, я кое-как поднялась на ноги. Посмотрев в зеркало, едва не отшатнулась, увидев отражающуюся в нём девушку. Глаза красные, а вот кожа, наоборот, смертельно бледная. На щеках дорожки слёз, но больше всего пугал пустой, потухший взгляд.

– Ты великолепен, – послышался сочащийся довольством голос Марины.

– Я в принципе неотразим, – хохотнул мужчина, а у меня сердце зашлось в сумасшедшем ритме.

Это не Алекс. Только теперь я додумалась посмотреть на вешалку и стоящую под ней обувь. Э-э-э, что?! Костик?! Но он же брат... или нет?

– Что ж тогда эту недотёпу Иринку на лопатки завалить не смог? – язвительно поинтересовалась соседка, вынуждая меня подобраться и внимательно вслушаться в разговор.

– Я смотрю, у тебя с соблазнением богатенького лошка тоже не очень успешно дела идут, – отбил подачу блондин. – А что касается дурочки-Ирочки, если бы ты сработала нормально, мне бы вообще не пришлось с ней возиться.

– Ну нет в её комнате этого проклятого компромата, я её всю вдоль и поперёк обшарила. И знаешь, мне кажется, здесь что-то не сходится. Слишком она недалёкая для прожжённой журналистки. Как думаешь, может она нас раскусила, вот и строит из себя невесть что?

– Да хрен его знает. Ещё и лошок оказался не тем, за кого мы его принимали, и это может подкинуть проблем, – раздосадованно пробормотал Костя.

– В смысле?

– Ты бы хоть узнавала, кого в постель пытаешься затащить, а то так вляпаешься по самое не хочу. Я тут поспрашивал, оказывается, этот Алекс Воеводин в нашем городке в своё время был весьма известной личностью. А потом умудрился перейти дорогу Хромому. Точнее, поговаривают, что именно благодаря ему толстяк и обзавёлся кличкой «Хромой», по крайней мере, за его голову до сих пор нехилую награду обещают. Правда, с условием. Алекс должен быть живой и практически невредимый, калечить и убивать его Хромой будет лично.

– Так может, мы...

– Нет, в эти разборки мы не полезем, иначе сами там головы сложим. Пусть без нас разбираются. Ладно, пора возвращаться к образу безумно влюблённого, сейчас уже Ирка должна нарисоваться. А ты иди ставь чайник, сестрёнка! – произнёс Костик последнее слово с издёвкой.

Так, а вот теперь точно надо делать ноги. Стараясь не шуметь выскользнула на лестничную площадку и, закусив губу, морщась от каждого тихого щелчка, закрыла дверь на ключ. Понятия не имею, на что способны якобы родственники, но лучше бы им не знать, что я слышала их беседу.

Выйдя из подъезда, я перевела дыхание и... снова разрыдалась. В этот раз от затопившего душу облегчения. Спасибо тебе, Алекс, что не повёлся на эту шлюху.