Нас больше нет

— Дальше ты смогла бы без труда ударить его с размаху в пах и после этого сбежать или позвать на помощь. Я тебя не отпущу сегодня с тренировки, пока ты не будешь на автомате выполнять все удары и понимать, когда какой применять. А пока я, пожалуй, сделаю то, о чем ты меня просила. Помогу с застежкой.

Давид резко разворачивает меня спиной к себе. Я чувствую себя куклой в его руках. Я не успеваю запротестовать, его пальцы уже касаются моей кожи на спине. А бюстгальтер свободно свисает на груди.

Запоздало вспоминаю, что стою перед зеркалом и Давид с легкостью может лицезреть мою обнаженную грудь. Я тянусь к лифчику, испуганно таращась на бывшего мужа, но он перехватывает мои руки, не давая мне этого сделать.

— Не так быстро, — шепчет мне на ухо Давид.

И вдруг что-то щелкает в моей голове. Я ведь уже не та Лера, которой была когда-то. Не робею перед мужскими взглядами и чувствую себя достаточно уверенно в общении с противоположным полом.

Да я мужиков голых рисую! И не самые приличные их части!

Нельзя, чтобы Давид считал, что я смущаюсь в его присутствии.

Я наконец-то перестаю сжиматься, распрямляю плечи, свободно делаю вдох, через отражение в зеркале даю понять взглядом, что меня абсолютно не волнует тот факт, что у меня сейчас соски встали. От прохлады, а не от возбуждения.

— Я и забыл, какая у тебя охрененная грудь, — его голос звучит хрипло и низко, отдаваясь вибрациями в моем теле.

— Ты хотел сказать маленькая? — Выгибаю бровь, смело выдерживая его взгляд в зеркале. Между нами искрит, воздух под напряжением, а время застыло.

— Ты всегда была слишком несправедлива к себе. К тому же не все мужики кайфуют от больших сисек.

— И ты из таких? — спрашиваю с насмешкой.

— Ну, я же сказал, что сиськи у тебя отменные. — В глазах Давида пылает опасный огонек.

— Это было грубо, — дергаюсь я, пытаясь освободиться, но ничего не выходит. Леонов как скала, с места не сдвинешь.

— Грязно, — не соглашается он со мной.

— Нет, грубо. И неуместно. Мы в разводе, а я стою перед тобой почти обнаженная. Дай мне одеться.

— Еще минуту, обещаю. У меня вдруг случилась ностальгия. А знаешь, по чему я скучаю больше всего?

— Боюсь представить.

— Зачем представлять, если я могу показать? — хитро улыбается он.

Глава 15. Лера

Я замираю, моргаю несколько раз, неотрывно смотря на Давида. С трудом сглатываю слюну, что собралась во рту. Он прижимается ко мне теснее, пальцами ведет по ребрам. Нежно так и почти невесомо. Щекотно. Замирает там, где начинается грудь. Костяшками пальцев проводит под ней.

Я почти не дышу. По телу проходит мелкая дрожь, руки и ноги внезапно прекращаются в ледышки.

Я не могу ни слово вымолвить, ни пошевелиться. Давид и сам задерживает дыхание, действует несмело, несмотря на свои откровенные слова.