Нас больше нет

С охапкой цветов возвращаюсь обратно, кладу их на капот машины, сама же спешу собрать в рюкзак свои вещи. Открываю входную дверь и впечатываюсь прямо в грудь Давида. Отскакиваю, словно ошпаренная. Он смотрит на меня с досадой, сжимает губы в тонкую линию, но при этом взглядом меня пожирает.

— Вещи свои заберу, — зачем-то поясняю ему.

Давид кивает, потом вслед говорит:

— Еду из кухни забери, выбросим по дороге. Холодильник я отключил.

Киваю — не уверена, заметил ли это он. В последний раз смотрю на кровать, где все случилось, усмехаюсь, когда замечаю у ножки носок Давида. Мужики. Что с них взять?

Собираю свои вещи, по пути к выходу захожу в кухню, на скорую руку мою чашку, что осталась в раковине, беру пакет с едой. Перекрываю воду, отключаю электричество и выхожу во двор. Давид уже открыл ворота и завел двигатель. В салоне прохладно: работает кондиционер.

Давид никак не комментирует то, что я забралась за заднее сиденье. Цветы, кстати, тут же. Из-за них салон наполнился горьковато-сладким ароматом.

— Ничего не забыла? — Смотрит на меня через зеркало заднего вида.

Мотаю головой, сжимаю в руке мобильник.

— Тогда поехали.

На кладбище мы находимся недолго. Давид остается у ворот, прислоняется к капоту автомобиля, курит. Неотрывно наблюдает за тем, как я иду между оградок, выискивая взглядом высокий памятник на могиле матери.

Слезы сдавливают горло. Я кладу цветы на могилки, присаживаюсь на скамейку. Молчу. Маму я не знала, но вот бабушка… роднее нее человека на всем свете не было. Все мои детские воспоминания с ней связаны.

Вытираю ладонью слезы, которые так и не удалось сдержать. Неотрывно смотрю на черно-белую фотографию, лаская взглядом родные черты.

Кто-то убирает на могилках — скорее всего, отец местным платит за это. Это хорошо, потому что я боялась, что здесь все травой поросло.

— Пока, мама. Пока, ба. Не знаю, когда еще смогу навестить вас. Не обижайтесь на это, — тихо шепчу я, прислоняясь лбом к прогретой жарким солнцем мраморной плите. Потом иду обратно.

Давид все так же тактично ждет меня, давая время, чтобы побыть наедине с мыслями. Когда приближаюсь к нему, он встревоженно заглядывает мне в глаза, замечая слезы. Я киваю ему, давая понять, что все хорошо. Забираюсь на заднее сиденье и ничего вокруг не замечаю, пока не добираемся до города.

— Спасибо. — Хватаю свой рюкзак, желая как можно быстрее оказаться на приличной дистанции от Леонова. Рядом с ним все давит, рядом с ним спокойствие покидает меня.

— Погоди. — Он хватает меня за руку, не давая покинуть салон автомобиля.

Я поднимаю на него вопросительный взгляд. Смотрю прямо в глаза. Смело. Вызывающе.

— То, что было между нами… — начинает он, но я быстро его перебиваю:

— То, что было между нами вчера, навсегда останется в том доме.