Нас больше нет

Так что с тех пор я не верю в эту чушь, — усмехаюсь.

И опять же молчу, что спустя годы по насмешке судьбы даже замуж вышла за того парня. Бойся своих желаний, как говорится. Потому что счастья я так и не познала. А может, просто нужно правильно сформулировать то, чего желаешь?

— Неправильно, значит, загадала. Или не так сильно этого и хотела, — говорит Давид.

— Или это все просто выдумки отчаявшихся людей, которым верить ни во что больше не осталось, лишь в чудо, — вздыхаю я и тянусь к сенсорному экрану. Нахожу ночную радиостанцию и делаю звук громче. До города всего ничего осталось.

Леонов потер переносицу. Только сейчас поняла, что глупостью было просить его гнать обратно в город. Он устал. Хотел отдохнуть. Выспаться. А тут я со своими капризами.

Потом отругала себя за глупые мысли. Если бы не хотел — не поехал бы. Он никогда не потакал моим капризам.

— Наконец-то, — произнес Давид, притормаживая у ворот дома. — Вернулись туда, откуда начали.

Не сразу до меня доходит смысл его слов: он меня забрал из дома отца, который на соседней улице расположен, и вот мы снова здесь.

— Идем, Лер, — поторапливает меня Леонов. В машине мне одной, конечно же, не разрешает остаться. Боится, что похитят.

Я покидаю прохладу салона автомобиля. На улице конец августа, ночи до сих пор безумно жаркие. Следую за ним, но в дом не захожу. Сажусь на качели и отталкиваюсь ногами.

В окнах загорается свет. Я вспоминаю о котятах и все же иду к входной двери. Мне неловко, что я без приглашения нахожусь в чужом доме, но не могу не воспользоваться возможностью.

Каспер на прежнем месте. Крепко спит вместе с малышами. Я не бужу ее. Просто сижу рядом на корточках, слушая громкое успокаивающее урчание кошки.

— Можем ехать, Лер. — На пороге появляется Давид, и я нехотя отрываюсь от них.

У него в руках зеркалка, а у меня энергия уже улетучилась. Не решаюсь предложить остаться здесь до утра. Да и у меня в деревне осталось одно незавершенное дело.

Обратно едем молча. Я уже не так паникую, сидя на переднем сиденье. Прикрываю веки и не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Чувствую на себе теплые руки. Ощущение, словно прошло мгновение, но, открыв глаза, понимаю, что мы снова во дворе бабушкиного дома.

— Черт, я отрубилась. — Не даю Давиду взять себя на руки. Сама выхожу из салона, потягиваюсь. Иду к багажнику с намерением забрать наши покупки. — Что там с гамаком?

— Я думал, мы отложим это на следующий раз.

— Хочу сейчас. Нет, сначала на луну смотреть хочу, — вспоминаю, зачем мы возвращались в город.

— Идем.

Давид берет фотоаппарат, закрывает машину, отбирает у меня пакет, кладет ладонь на мою поясницу, и меня прошибает током. Но я не отстраняюсь. Не маленькая ведь. Нужно показать, что мне безразличны все эти его взгляды и прикосновения.