Больше, чем страсть

Тридцатые-сороковые годы стали расцветом Советского цирка, и Клео делала все, чтобы ее предприятие вошло в пятерку ведущих цирков страны. Она еще в двадцать восьмом году добилась, чтобы у цирка появилось собственное здание, и теперь, расположившись в нем, руководила своей империей.

Никакие репрессии не коснулись ни Клеопатры, ни членов ее коллектива, она, как орлица, оберегала свое детище и своих людей. Клео обладала каким-то мистическим чутьем, способностью разбираться в людях и даже предугадывать будущее. В городе перешептывались, что она, мол, дружит только с теми, кого не арестуют. Вместо первого секретаря обкома партии Клео вдруг допустила к своему телу его третьего заместителя, который, пережив и первого, и второго, занявшего его место, через три года возглавил обком.

И так по всем структурам власти. Чиновники с катушек съезжали, стараясь набиться Клео в друзья, полагая, что это оградит их от репрессий. А она совершенно беззастенчиво этим пользовалась к своей выгоде и оформила в частную собственность двухэтажный домик бывшего купца Федотова, считавшийся некогда загородной дачей и оказавшийся к середине тридцатых годов в центре города. И так она хитро документы оформила, что никто, ни одна власть не смогла придраться и сковырнуть ее из этого дома, ставшего родовым гнездом Архаровых.

Ну, еще бы!

Потолки под четыре метра, лепнина, лестница из искусно вырезанного красного дерева, кухня метров двадцать, две ванные комнаты такого же метража. Ну и остальное можно представить. Отвоевала! Зубами выдрала – не отнимешь!

Но, надо отдать должное, для страны Архаровы сделали много, очень много!

Клео открыла первое цирковое училище, куда поставила преподавать артистов, уже не выступавших на арене. Набирала беспризорников с улиц, открыв в здании самого цирка школьные классы и комнаты для ребятишек.

С первых же дней Второй мировой войны Клео создала артистические бригады, выезжавшие на фронт, и сама с ними ездила в качестве руководителя, оставив управлять цирком, не закрывавшимся во время войны ни на один день, Виолетту и Артура.

Клео себя не щадила – моталась по фронтам до самого Берлина, а людей своих берегла, как могла, и заботилась о них больше, чем о родной дочери и внучке. Однажды во время выступления цирковой бригады на позиции прорвались немецкие танки и пехота. Клео, не потеряв ни на секунду присутствия духа, сумела под огнем организовать немедленную эвакуацию своих людей и нескольких раненых вместе с ними, а сама взяла автомат, встала рядом с бойцами и воевала наравне со всеми.

И подобных неординарных, а порой страшных и героических ситуаций за время войны в ее биографии хватало с излишком.