Больше, чем страсть

Когда артист раскланивается с публикой и приветствует ее, раскидывая руки в стороны, как бы посвящая и отдавая ей свое мастерство.

– Здорово! – еще раз, но серьезно повторила Глашка и спросила почти строго: – Все, мы закончили обедать? И я теперь могу поговорить с Даниилом Антоновичем?

– А мы тоже хотим его послушать, – сказала весело Рива, – он так интересно и увлекательно рассказывает.

– Нет, – отказала в приятной беседе взрослым Глашка. – Вы с ним и потом поговорите, а у меня много вопросов. И еще, – повернулась она к Казарину, – вы мне можете показать упражнения? Или вот вы говорили, что я сальто не докручиваю, можете показать, как правильно. А еще вы говорили про поддержку…

– Глаша! – остановила дочь Надя.

– Все правильно, Глаш, – поддержал девочку Казарин, – куй железо, как говорится, пока не пропало, – и обратился к взрослым за столом: – Спасибо большое, все было необыкновенно вкусно.

– Пожалуйста, – ответила за всех радушно Рива. – Вы очень благодарный едок, Даниил. Нахваливаете от души, так, что хозяйкам приятно.

– Но это на самом деле было потрясающе вкусно, – повторился он и поинтересовался: – Есть ли где-нибудь место, площадка, подходящая для тренировок? Я бы показал Глаше, как правильно нужно делать некоторые элементы.

– На заднем дворе большая площадка с травяным покрытием. Подойдет? – предложила Надя.

– Посмотрим, – поднялся из-за стола Казарин.

– Я покажу! – тут же подскочила Глашка.

Обежала стол, ухватила Казарина за руку и потащила за собой, что-то по ходу уже рассказывая нетерпеливо, возбужденно. Так и утащила из дома, и вскоре послышались их громкие голоса за окном."

"– Интересный человек, – признался Максим Кузьмич, посмотрев на Надю. – Я представлял его иным по твоим рассказам и по тому, что прочитал и слышал о нем.

– Раньше он был другим, – задумчиво покачала она головой. – Прошло очень много времени, и обстоятельства, жизнь изменились. Да и все мы.

– А мне он понравился, – решительно заявила Рива.

– Он так на всех женщин действует, – рассмеялась Надя, – очаровывает.

– Но-но! – предупредил наигранно Максим Кузьмич и, обняв жену за плечи, притянул к себе и поцеловал в висок.

– Я имею в виду, как личность понравился, – рассмеялась Рива, глядя на мужа снизу вверх таким особым взглядом, который только на двоих.

– Как личность… – повторила за ней автоматически Надюха, глубоко задумавшись.

– Ты чего-то опасаешься? – насторожился Максим Кузьмич.

– Себя, пап, – честно призналась она. – Я боюсь, что могу быть необъективна, лелеять какие-то застарелые обиды, стремиться что-то доказать, наказать. И хоть я не чувствую в душе и памяти ничего этого, но вдруг оно где-то там засело и вылезет.