Больше, чем страсть

И все изменилось в один момент – неминуемо, как стихийное бедствие, как катастрофа, – когда вышел из тумана этот мужчина и не пожелал пройти мимо!

– Вышел ежик из тумана… – тихо проговорила Надюха, очередной раз бросив взгляд в зеркало на едущую сзади машину, – …вынул ножик из кармана…

За два дня она узнала про отца своего ребенка больше, чем за все эти одиннадцать лет! Она узнала про себя больше, чем могла за все эти годы.

– Буду резать, буду бить… – объезжая колдобину, продолжила Надежда считалку.

Сегодня утром, проснувшись и посмотрев на столик с остатками их ночного застолья, наполовину полную бутылку, бокалы с недопитым вином, вспомнила поцелуй, который словно обжег ее, оставляя надолго ощущение его мужских губ на коже. И со всей ясностью и четкостью вдруг осознала, что господин Казарин Даниил Антонович не исчезнет из ее жизни. Не пропадет, не сгинет и не растворится, так же неожиданно в тумане, как и появился. И что-то ему от нее нужно! И нужно было еще до того, как он узнал про Глашу. Ведь зачем-то он искал ее и приехал к ним в хозяйство, а потом не поленился и поехал дальше в соседний городок и даже пошел на концерт…

И это поразило Надюху так сильно, что вот на этом самом открытии ее заклинило, и врубился на полную катушку защитный механизм организма, притушив все чувства и эмоции, решив оградить ее от очередного стресса.

– С кем останешься дружить? – закончила она считалку, снова кинув взгляд в зеркало.

Даниил смотрел на Надину машину, двигающуюся впереди, и думал, как лучше объяснить и растолковать Наде, что он, пусть и благодаря чудесному, невероятному случаю, но снова появился в ее жизни и никуда теперь из этой жизни не собирается деваться.

Весь вчерашний день он находится в шоке.

В таком настоящем, крутом шоке! У него перед глазами все повторялась и повторялась картинка: девочка Глафира делает мостик, выходит из него в кувырок и выскакивает на авансцену, раскинув руки в приветствии зрителям, и как обрывается все внутри от понимания, что это его дитя!

Его дочь! Его! Родная! Дочь!

Он только об этом весь день и думал – занимался делами, общался, двигался – и думал только об этом. А потом увидел Надюху в этом ее золотисто-янтарном платье, и снова перевернулось все внутри, в который раз за эти два дня.

Два дня! Всего два дня, и его жизнь изменилась абсолютно!

Бывают, конечно, и позаковыристей выкрутасы судьбы, ему ли не знать, но то, что эта женщина так неожиданно нашлась, и новость, что у него, оказывается, есть дочь…

Это… Казарин не мог найти такого определения, которое бы передало все, что он испытывал и чувствовал эти два дня.