Больше, чем ничего

Так, что мысли поплыли и я сама в одно мгновение вспыхнула жжением, но, даже несмотря на это, уголком сознания я понимала, что это сделано для того, чтобы закрыть эту тему.

Отстранившись, Этьен губами прикоснулся к моему виску, после чего взял за руку.

— Пойдем. Ты сама не захотела сегодня пропускать пары.

Я послушно последовала за Дар-Мортером и некоторое время мы шли молча. Но все же, когда мы уже оказались на соседней улице и я увидела университет, решила задать другой вопрос:

— А те кто, присматривает за мой в университете.… Они ничего странного не замечали?

— Должны были? — Этьен остановился и медленно перевел на меня взгляд. Его ладонь немного сильнее сжала мою. Когда он так делал, я всякий раз остро ощущала то, что целиком и полностью нахожусь в его руках.

— Если честно, не знаю. Просто до сих пор не дает покоя ситуация с той книгой. Вот нет такого, чтобы кто-то находился около меня и трогал мои вещи, пока меня нет рядом? Или что-нибудь подобное?

— С какой книгой? — Дар-Мортер еле заметно наклонил голову набок. — И почему ты считаешь, что твои вещи кто-то может трогать?

— Ну, с той, которая написана про тебя и меня. А насчет вещей… Там же в книге в подробностях описана моя комната в общежитие. Даже то, что и как лежало у меня в ящиках и шкафах. То есть, тот, кто ее написал, рылся в моих вещах. И я сразу подумала о том, что это моя соседка по комнате, но, судя по всему, нет. А кроме нас двоих в нашей комнате больше никого не было. Вот меня до сих пор это и тревожит.

Этьен еле заметно приподнял бровь. Смотря в его глаза, я заметила то, что серые радужки потемнели. Взгляд стал жестче. Причем, не так, как обычно. Я уже подобное пару раз улавливала в Дар-Мортере. Создавалось ощущение, что его взгляд подобным образом менялся, когда он слышал то, что ему очень сильно не нравилось. И от потемнения в зрачках веяло животной яростью.

— Значит, вот как? Кто-то трогал твои вещи, потом описывал их в той блядской книге?

— Было ещё кое-что, — я замялась. Забрала руку из ладони Этьена. Отсутствие соприкосновения с ним тут же отозвалось недовольством во всем теле, но я уже двумя ладонями сжав стаканчик, постучала указательным пальцем по пластмассовой крышечке. — Мне кто-то писал, представившись автором. Понятия не имею, что это за человек, но сообщения были от мужского лица. Изначально он извинился. Написал, что не думал, что в итоге с книгой все получится вот так, но, позже, когда я поняла, что этот «автор» был в моей комнате, сообщения от него стали совершенно другими. Он жестко так посмеялся надо мной и сказал, что, возможно, и во время этой нашей переписки находится у меня. Если честно, это было страшновато.

Переминаясь с ноги на ногу, я опять посмотрела в сторону университета."

"— Тогда же была ночь и я одна в комнате.