Больше, чем друзья (СИ)

Сказалось напряжение, в котором пробыла весь день.

Костя взял меня за плечи, заставил посмотрел на него. Я увидела в его глазах нечто совершенно новое. Опасное и запретное, болезненно-притягательное, бесконечно прекрасное. Незабываемое.

— Придумал, — произнес он низко.

Не дав мне опомниться, притянул и поцеловал. В губы, по-настоящему.

Сердце замерло, мозг отключился. Время полностью остановилось, все вокруг исчезло. Я словно провалилась в черную дыру, где не было ничего, кроме целующих меня губ. Они были мягкими. Прихватывали мои поочередно, нежно всасывали, медленно отпускали. Я пыталась отвечать, повторяла движения. В какой-то момент осмелела и облизнула их, как мороженое.

Костя сжал мой затылок, кожу опалило теплом его дыхания. Я вспомнила, что давно не дышу, сделала глубокий вздох, как перед прыжком в воду. Подалась вперед, интуитивно расслабилась. Горячий и влажный язык беспрепятственно ворвался в мой рот и заполнил его. Я вспыхнула бенгальским огнем."

"В груди болезненно затрепетало, в висках застучало. Мое тело завибрировало от незнакомого удовольствия. Никаких слов не хватит описать, как много я чувствовала в тот момент. Я часто представляла, как мы с Костей целуемся, видела это во сне. Реальность превзошла ожидания.

Я обняла Костю за шею, он положил руку мне на поясницу, углубил поцелуй. Вкус его слюны взорвал мои рецепторы. Я не знала, что целоваться — это так круто. Это чистый кайф! Мне хотелось получить его побольше. Я отвечала пылко, иногда излишне.

В тот момент я поняла, что хочу с Костей все. Все, что может мужчина дать женщине. Только с ним. Я уже строила планы на нашу большую и взаимную любовь.

Мне было шестнадцать. Я была неискушенная и до одури влюбленная в лучшего друга брата.

Внезапно кабинка дернулась. Стало светло, заиграла музыка. Костя прервал поцелуй, глянул на меня лукаво и усмехнулся:

— Сто раз, говоришь… Врушка! Тебе еще учиться и учиться.

Голову обнесло жаром. Горло сдавила обида. Мои губы еще покалывали от первого в жизни поцелуя, а мне хотелось плакать.

— Ой, знаешь, ты тоже не профи, — съязвила я и отвернулась.

Слезы предательски подступали, скрывать их было сложно.

— Впервые такое слышу, — буркнул Костя и отодвинулся.

— Твои сисястые дуры тебе льстят. А мне это ни к чему. Целуешься ты посредственно, мне не понравилось, — пыхтела я.

— Это вместо спасибо? Я тебя вообще-то успокоил, истеричка!

— Хам! Забудь, что здесь было!

Мы замолчали до самой земли. Когда сошли с чертового аттракциона, я сказала, что хочу побыть одна, и широким шагом втопила вдоль набережной. А Костя свернул в ближайший бар и напился. В дом его родителей мы вернулись на такси.

Тот вечер врезался в мою память намертво.

Через три недели я улететала с Максом в Сидней. Костя нас провожал.