Больше, чем друзья (СИ)

А что? Тебе не нравится?

Костя хмурит лоб и явно напрягается, и я спешу его успокоить:

— Мне очень-очень нравится, Коть! Просто этот браслет называется «Вечная любовь», и теперь я понимаю, почему тебе его предложили. Подруг не называют «герлфренд» и «дарлинг», только любимых.

— Правда? Не знал… Но по смыслу-то подходит. У нас с тобой любовь вечная. Столько лет уже, Машка! Всю жизнь!

Я давлюсь воздухом и закашливаюсь. Он вовсе не о той любви говорит, но все равно перебор. То, как он смотрит на меня, как касается и как в принципе себя ведет плохо вяжется с дружбой. Я не знаю, как реагировать, меня раздирает от противоречивых чувств. Если это такая игра, не мешало бы определить правила.

— Да, мы с тобой соединены пожизненно. Выросли в одном дворе, в одной песочнице, — несу какую-то чушь, лишь бы не молчать.

— Ты когда в песочнице игралась, мы с Максом вовсю телок в городском парке клеили. Мала-ая, — смеется Костя.

Он тянется, чтобы потрепать меня по голове, но я уворачиваюсь.

— Ничего не малая, это ты старпер! Понял?

Показав язык, закрываю уши, чтобы не слышать, что он говорит, и несусь к машине. Запрыгнув за руль, достаю украшение и зачарованно рассматриваю.

— Помочь надеть? — улыбается Костя, устроившись на пассажирском месте.

Кивнув, протягиваю руку. Слегка шершавые пальцы касаются нежной кожи запястья. Волоски на руках приподнимаются, я смущенно улыбаюсь. Дружить с Костей Бариновым — это пытка, которую я долго не выдержу. Надо срочно придумать, чем заняться на острове, чтобы свести наше общение к минимуму. Списаться с теми австралийцами из бара, договориться вместе съездить на экскурсию и потусить вечером.

Костя наконец справляется с застежкой. Мы переглядываемся. Воздух в салоне снова нагревается и будто загустевает. Нам лучше уехать отсюда. Я пристегиваюсь, завожу двигатель.

— Первую помочь включить? — улыбается Баринов.

— Справлюсь, — задираю подбородок. — И с остальными четырьмя тоже.

Он нажимает какую-то кнопку на приборной панели, крыша джипа съезжает и собирается сзади.

— Погнали, Маха! Полетим под звездами!

Не забыв о сцеплении, я врубаю скорость и идеально плавно трогаюсь. А потом, как и обещала, самостоятельно переключаюсь до самой пятой.

До виллы остается несколько минут, когда молчавший всю дорогу Баринов неожиданно интересуется:

— А что это за фрукты терлись рядом с тобой в баре?

— Фрукты? — переспрашиваю, не сразу понимая, о чем он.

— Пусть будут овощи. Не знаю. Лохи какие-то. Давно их знаешь?

— Ты про компанию студентов из Сиднея? Чего это они лохи? Нормальные ребята, веселые.

— Эти веселые ребята пускали слюни на твою задницу в бикини и спорили, кто первым трахнет тебя в дальнем бассейне! Рыжий лось и гаврик с пидорской челкой сидели рядом, я слышал, — раздраженно фыркает он.