Моя большая маленькая тайна

Когда я выхожу из дома, Егор стоит возле машины и разговаривает с Пашей. Они что-то обсуждают на тему бизнеса, поэтому я решаю, что ничего страшного не произойдет, если я подойду ближе. Ловлю по пути странный сочувствующий взгляд от Паши, но никак не могу понять, что это значит. До тех пор, пока не перевожу взгляд на Егора.

У него на белой рубашке отчетливо видны следы от ярко-красной помады. И еще один еле заметный след на щеке. Господи, он, что и домой к нам в таком виде заходил? Его же видела мама. Что она подумает? А сейчас он в таком виде заявится к своим родителям.

Чувствую, как голова начинает кружиться, и отхожу немного в сторону, стараюсь дышать глубже. Мне никак нельзя сейчас выдавать свое состояние. Прислоняюсь к дереву и смотрю куда угодно, только не на Егора. Вроде начинает отпускать, как раз к тому времени, когда я слышу злое «Поехали» в мою сторону.

У него же невеста есть, что он творит такое. Никогда бы не подумала раньше, что он такой кобель. Интересно, когда мы с ним встречались, он тоже спал со всеми подряд. Хотя не мне его осуждать в этом случае. Я-то чем лучше? Встречалась с одним, мечтала о другом. Пусть не изменяла, но это тоже предательство.

– Егор, – не выдерживаю я, – ты можешь в дом моей мамы не приходить в таком виде.

– А что не так с моим видом? – самодовольно щурится.

Сволочь. Ненавижу его. Ненавижу.

– У тебя вся рубашка в помаде, – умудряюсь сказать абсолютно спокойным голосом.

– Ну, так может это твоя помада на мне. Тогда не возникнет никаких вопросов, – пожимает плечами.

Чувствую, что тошнота резко возвращается ко мне от того, как мне становится противно сидеть с ним рядом в одной машине.

– Я никогда в жизни не красила губы ярко-красной помадой, и мама об этом знает.

– Разве у твоей мамы могут ко мне возникнуть вопросы после того, что ты натворила? – спрашивает с изрядной долей издевки, – думаю, нет. Поэтому разговор окончен.

У меня на глаза наворачиваются слезы, и я не могу их сдержать. Эта сволочь бесспорно замечает это.

– А уж не ревнуешь ли ты, родная? – опять эти издевательские нотки в голосе, – так у тебя на меня нет никаких прав, не забывай об этом.

– Я помню, – отвечаю глухим голосом, – просто я видела у мамы на столе тонометр и целую гору таблеток. Я переживаю за нее, а она мне не хочет ничего рассказывать.

– Позвони Алене вечером, узнай, вы же теперь подруги, не разлей вода, – брызгает в меня свою следующую порцию яда.

Интересно, как он узнал об этом. О том, что она меня простила.

– Узнаю, – просто отвечаю ему. Мечтаю уже, чтобы мы скорее приехали, и я смогу избавиться от его общества.

Дома меня ждет еще один сюрприз и, конечно же, неприятный. Приятных на мою долю в этой жизни, видимо, уже просто не осталось.