Большая (не)любовь в академии (СИ)

Я сгорала в его объятиях, мечтала раствориться в нем, и теперь нас ничто не сдерживало перейти ранее запретную черту.

В бесчисленных поцелуях время потеряло счет. Стефан уже с трудом сдерживался, чтобы не порвать мое платье, когда потянулся к первой пуговице. Хотя мне и самой не терпелось поскорее от него избавиться. Но он расстегивал его очень медленно, так медленно, что меня пробила дрожь. А любимый тем временем покрывал сводящими с ума поцелуями каждый обнажившийся кусочек тела.

- Стефан, пожалуйста, - с придыханием проговорила я, не выдержав этих мучений, и тогда платье упало к нашим ногам.

Любимый подхватил меня на руки, чтобы положить на кровать и повторить всю пытку заново. Прохлада шелковых простыней лишь усилила ощущения. Его ласки заставляли меня выгибаться, стонать и молить о пощаде. Я потерялась во времени, в пространстве. Весь мир этой ночью для меня сузился до этой комнаты, до этой постели, до нас двоих...

- Ты ведь мне доверяешь? - второй раз за последние несколько часов спросил Стефан, когда наши тела были полностью обнажены.

- Теперь и всегда, - прошептала, утопая в омуте его почерневших глаз.

- Я люблю тебя, Меган. Очень люблю. Ты стала моим светом, моим воздухом, мой мир разрывается на части без тебя, - ему было важно вновь открыть мне свою душу, признаться в чувствах прежде, чем сольются воедино наши тела.

- И я тебя, Стефан, люблю. Теперь и всегда.

Эпилог

На улице было еще темно, когда я проснулась. Глянув на будильник, отметила, что он зазвонит лишь через полчаса. Я перевернулась на бок и продолжила лежать, боясь пошевелиться и разбудить Стефана.

Любимый последнее время работал на износ. Наш медовый месяц продлился всего одни выходные, затем настали трудовые будни. Днем муж преподавал в академии, после занятий спешил в дознавательный отдел, чтобы закончить дело Вероники, Астиона и Джеральда, которому не удалось отвертеться от заключения под стражу, хоть Моррис-старший и пытался заплатить за своего отпрыска залог. Но главный судья не пошел на уступки, догадываясь, что после освобождения Джеральд мог скрыться в неизвестном направлении. Несмотря на представленные факты, Моррис-старший так и не поверил в виновность сына.

Лишь вчера, после долгих разбирательств, состоялся суд. К сожалению, Джеральда так и не смогли связать со смертью Тима Финдинга. Он категорически отрицал свою причастность к его гибели, хотя в ходе следствия выяснилось, что незадолго до кончины Тим каким-то образом узнал о великой лжи Морриса-младшего и грозился рассказать всем правду, если тот немедленно не рассчитается с ним. Если бы Финдинг так и сделал, разразился бы огромный скандал, и тогда репутации Джеральда пришел бы конец.